Беларускае адраджэнне
Максім Багдановіч
Выдавец: Універсітэцкае
Памер: 32с.
Мінск 1994
шэнне Хрыста, пра пакланенне яму трох каралёу 1 пра Аляксея божага чалавека. У друпм тое ж самае, але апошняй стацц! няма. 3 т’ворау чыста г!старычных да нас дайшоу пераклад вядомай грэцкай „Летап!с! 1аана Малалы” 1 арыпнальны „Леташсец рас!йск!х цароу”, каторыя был! памешчаны у адз!н зборн!к; апрыч таго меецца „Летап!сь вял!к!х князёу Л!тоуск!х” з дакладзеным! да яе трыма !ншым! г!старычным! стаццям!: урэшце, трэба згадаць так званую „Летап!сь Аураамк!”, склаушуюся з некальк!х незалежных часцей: самай летап!с!, займаючай бол! 300 стр., стека рас!йск!х князёу, судзебнага зборшка, !зноу г!старычнага перал!чэння князёу, па!менавання м!трапал!тау !, урэшце, кароценькай летап!с! Л!тоускага гасударства, выкладзенай на 14 стран!цах. Гэтым ! канчаецца пстарычны аддзел нашай тсьменнасц!, а разам з !м ! навучны, бо м!ж ¡м! тады можна было смела пастав!ць знак роунасц!. Але, хоць ! аднабока разв!тая, навука у нас усё ж так! была ! знаходз!лася у лепшым палажэнн!, чым бяздольная красная п!сьменнасць, да каторай не можна зал!чыць жаднай з меючыхся цяпер таг^часных кшг. Прауда, ! у !ншых заходнееурапейск!х землях духоуная творчасць тэй пары !шла у гэтым напрамку надта слаба,! там, як у нас, уся грамада чытачоу ! шсьменшкау была узгадавана свяшчэнн!кам!! манахам!! у вял!кшай часц! складалася з !х сам!х; сярод гэтых людзей, л!чыушых грахоуным! ! нярэдка выкараняушых хараводы, песн! ! жыццярадасныя апавяданн!, прыгожая шсьменнасць, вядома, разв!цца не магла. Але у нас была ! яшчэ адна рэч, мяшаушая яе нараджэнню ! узросту, гэта абломк! царкоунаславянскай мёртвай мовы, яшчэ давол! густа заграмаджаушыя тагачасныя кн!г! ! не даваушыя у п!сьменнасц! вольнага ходу духоунай творчасц! беларускай нацыянальнай душы.
[1921] Друкуецца па:
Максш Багданов1ч. Творы.
Мн.: Выдне ¡нстытута беларускай культуры, 1928. Т. 2.
10
БЕЛОРУССКОЕ ВОЗРОЖДЕНИЕ
I
Приступая к характеристике и описанию белорусского национального движения, определим прежде всего соотношение между ним и общеевропейским прогрессом. Основные линии этого последнего обозначились твердо и ясно: именно они ведут в сторону все более и более увеличивающегося дробления культур вообще и литератур в частности. Чтобы убедиться в этом, достаточно беглого обзора цепи наиболее значительных и выпуклых фактов из истории европейских культур.
Отступив от современной пестрой и многоязычной литературной жизни вглубь, ко временам Средневековья, мы очутимся в эпохе, когда единственном крупным орудием духовной культуры в области слова был латицский язык, игравший роль языка интернационального. Всякий нечуждый умственным интересам человек, в какой бы точке Западной Европе он тогда ни жил, непременно был с ним знаком, так как знакомство это являлось необходимым условием всяческого образования. Почти все, что писалось в это время, писалось полатыни. Итоги обширной литературы, возникшей таким путем, давно уже подведены и оказываются весьма многозначительными. Из них видно, что, несмотря на свою разработанность, латинский язык оказался пригодным только лишь для научных трудов; что же касается художественного творчества, то здесь в течение целых столетий никаких истинных ценностей не возникло.
Однако эти ценности сразу же начали создаваться, когда писатели (во главе с Дантом) обратились к народным европейским языкам итальянскому, французскому, немецкому, английскому, испанскому, языкам грубым, необработанным, но живым. Конечные результаты этого движения налицо: единая для всех стран, общекультурная литература исчезла, а ее место заняли основные европейские литературы, обозначив
шие областями своего распространения границы нескольких наиболее значительных культур.
Однако описываемый процесс на этом не только не остановился, но, неудержимо развиваясь, расширял и углублял свое русло и возрастал, так сказать, не в арифметической, а в геометрической прогрессии. Вслед за культурами крупного калибра на историческую сцену выступил целый ряд более мелких: португальская, голландская, румынская, чешская, новогреческая, сербская, болгарская, фламандская, кельтская, финская, эстонская, литовская, латышская, грузинская, армянская, татарская и т. д. Это движение, докатившее свои волны до нашего времени, с каждым годом все более растет, крепнет и, расширяя сферу своего влияния, захватывает даже такие народности, как чуваши, черемисы, эскимосы и т. п.
Видное место в этом грандиозном сдвиге занимает процесс размежевания родственных культур. Одни разносоставные культурные массивы прямо расползаются по шву, примером чего является обособление трех скандинавских культур, издавна слипшихся, но не слившихся в одно целое. От других отслаиваются более слабые, близкие к ним по происхождению, но все же не тождественные с ними национальнокультурные единицы1. От чешской культуры откалывается словацкая, сербской словинская, польской кашубская, от русской (великорусской) отслоилась украинская и, наконец, белорусская . Таким образом, перед нами в лице этой последней находится не монстр, не раритет, не уникум, а глубоко жизненное явление, находящееся в русле общеевропейского прогресса. Присмотримся же ближе к ее прошлому и настоящему.
* * *
Бегло выбирая и суммируя факты, по своей общепризнанности спору не подлежащие, мы убеждаемся, что белорусская культура отнюдь не является простым вариантом культуры великорусской. Наоборот, в их лице перед нами находятся два самостоятельных культурных комплекса, с самого же начала
1 Не следует забывать и развития литератур на местных языках, не являющихся, однако, органами отдельных культур. Т.<ак> к<ак> в Италии возникают художественные произведения на всех ее 15ти языках, в Испании растет каталонская литература, во Франции провансальская и т. д.
2 Напомним, что белорусы сплошной массой заселяют всю Могилевскую губернию, Минскую (кроме Мозырского уезда), северную часть Гродненской, восточную — Виленской, всю Витебскую губ., кроме ее верхнего угла, северную часть Черниговской (уезды Мглинский, Суражский, Новозыбковский и Стародубский), а также прилегающие ко всей этой области части губерний Сувалкской, Ковенской, Смоленской. Белорусское население этой территории исчисляется 8 миллионами.
12
13
росших и развивавшихся независимо друг от друга. Разнясь между собою и по бытовым первоосновам, и по влияниям, направленным извне, и по событиям дальнейшей исторической жизни, они, естественно, пришли к далеко не тожественным конечным результатам.
Дело в том, что уже к концу XIII ст. (по авторитетному свидетельств проф. Карского) белорусская народность выступает сформировавшейся в своих основных чертах, опередив в этом отношении народность великорусскую, которая, таким образом, не могла влиять на процесс возникновения ее. Отсутстви экономических скреп между ними, географические условия, изолировавшие Белоруссию от северовосточных земель, все это оставляло еще меньше места для какоголибо взаимодействия. Наконец, в том же XIII веке подошли они и к государственному распутью, что еще резче обособило их: Белоруссия целиком оказалась в границах В.<еликого> К.<няжества> Литовского, а великорусские области сгруппировались вокруг Москвы. С этого времени жизнь обоих данных народов, равно как и исторические судьбы их, надолго утрачивают всякую общность.
Что касается великорусского народа, то ход его развития общеизвестен. Ассимилировав массу финских племен, усвоив их приспособленный к окружающим условиям бытовой уклад и*следовательно, отклонившись от исконного славянства как антропологически, так и культурно, он в довершение асето е режил эпоху татарщины и оказался почти совершенно отрезанным от Западной Европы.
Судьбы Белоруссии сложились иначе. Войдя полностью в состав В.<еликого> К.<няжества> Литовского, она ощутительно перетянула тяжестью своей культуры на весах истории Литву и, приобретя над ней приоритет, продолжала развиваться на своих древнеславянских корнях. „Писарь земски (т. е. государственный канцлер) маеть поруску (т. е. побелорусски) литерами и словы рускими вси выписы, листы и позвы писати, а не иншимъ езыкомъ и словы”, гласила знаменитая фраза тогдашнего закона (статут 1588), а это значило, что государственная жизнь В.<еликого> К.<няжества> Литовского должна была проявляться в белорусских национальных формах. На белорусском языке творился суд, побелорусски писались акты и грамоты, велись сношения с иностранными государствами, белорусский же язык, наконец, являлся обиходным для великого князя и его придворных. Но закрепление и развитие старых культурных основ являлось лишь одной стороной в процессе поступательного движения белорусской национальности. Быть может, не менее крупное значение имело сближе
ние ее с Западной Европой, с которой она издавна вела оживленные сношения благодаря связям как географическим, так и экономическим. Это сближение тем более следует отметить, что именно с той поры в выработке белорусской культуры участвует не только серая деревня, но и торговый город европейского типа, город, организованный на основах магдебургского права. Он сделал белорусскую культуру более красочной, многогранной, ввел ее в оборот западноевропейской жизни и стал, таким образом, передовым форпостом Западной Европы на востоке.
Неудивительно поэтому, что в эпоху Возрождения общий умственный подъем, начавшийся на Западе, отразился и в Белоруссии. Ключом забила тут жизнь, шла, причудливо переплетаясь, горячая религиозная, национальная и классовая ’ борьба, организовывались братства, бывшие оплотом белорусской народности, закладывались типографии, учреждались школы с неожиданно широкой по тому времени программой (в некоторых преподавалось пять языков), возникали высшие учебные заведения (юридическая школа имени св. Яна, Полоцкая академия с правами университета и т. д.).
Все это придало широкий размах книгопечатанию, только что успевшему сделать в Белоруссии несколько первых шагов. Основу ему положил один из лучших представителей нарождавшейся тогда белорусской интеллигенции, доктор медицины и бакалавр „семи свободных наук” Франциск Скорина из славного града Полоцка. Еще в 1517 1519 гг. Скорина издал в Праге чешской „Библию зуполную”, переведя ее на белорусский язык, а затем с 1525 г. начал „выдавать” свои „битыя” книги в самой Вильне. Он, правда, не нашел себе непосредственных преемников, но когда лет через 40 50 в Белоруссии началось только что описанное мощное движение, печатная белорусская книга сыграла в нем свою роль. В различных местах Белоруссии заработали печатные станки, выбрасывая книги церковные, полемические, апологетические, ученые, учебные3. Существенным дополнением к „друкаванай” литературе явилась литература письменная, состав которой был еще разнообразнее. Особого упоминания заслуживают некоторые ху. дожественные произведения, каковы, например, прекрасная повесть о Тристане и Изольде, видение Тундала, сказание о Трое, длинный фантастический рассказ об Александре Македонском Александрия и т. п. Параллельно этому шла созида
КНІГІ ОНЛАЙН
