Беларускае адраджэнне
Максім Багдановіч
Выдавец: Універсітэцкае
Памер: 32с.
Мінск 1994
9 Например, под видом народных и т. п.
18
19
духовным, а лишь простым привеском к литературе польской или великорусской. Подчеркиваем это, так как подобное положение вещей продолжалось до самого последнего времени и наложило глубокую печать на все прошлое белорусской литературы; горе ее заключалось в том, что у нее не было ни читателей, ни писателей, были лишь любители белорусской словесности. Впрочем, это не мешало появляться довольно интересным белорусским произведениям. Отметим среди рукописей 40х годов остроумную шуточную поэму „Тарас на Парнасе”, содержащую, между прочим, выпады против Греча и Булгарина. Написанная бойко, хорошей белорусской речью и безукоризненным стихом, она впоследствии приобрела широкую популярность и переиздавалась десятка полтора раз. Еще более интересного находим мы на рубеже шестидесятых годов, во время эпохи „великих реформ”. За истекшие 10 лет жизнь в Белоруссии сильно эволюционировала, демократизировалась, что не могло не отразиться на белорусской литературе. Эта последняя росла, развивалась, и период общественного подъема был периодом подъема и для нее. Лишь только начались послабления, вызванные севастопольской войной, как она выдвинулась вперед во главе с уже упомянутым В. Марцинкевичем.
Родился он в 1808 г.* в семье мелкого арендатора, детство провел на родине, в Бобруйском уезде Минской губ. Затем, окончив в Бобруйске среднеучебное заведение, некоторое время пробыл в Виленской базилианской коллегии и в Петербургском университете. Уйдя из последнего, долго служил в различных минских канцеляриях, пока в 1858 г. не кинул службу и не обосновался в еще раньше купленном имении Люцинке (под Минском), где и умер в 1885 г.
К первому произведению Марцинкевича, пьесе „Sielanka”, знаменитый Монюшко написал музыку, и в 1852, 1853 и 1855 гг. эту пьесу ставили с большим успехом в Минске, что вновь проложило белорусской речи дорогу из деревни в город. Вслед за этим начинает печататься целый ряд белорусских поэм Марцинкевича10, которые обрываются на 1859 г., так как цензурный досмотр к тому времени уже усилился и переведенные Марцинкевичем две первые песни „Пана Тадеуша” по выходе из типографии были конфискованы. С тех пор он уже ничего
БелСЭ дае шшыя даты нараджэння i смерщ В. L Дун1наМарц1нкев1ча: 1807 — 1884 (заувага рэд.).
10 „Народ” (1855 г.), „Wieczernice” (1855 г.), „КираМа” (1856 г.) в книге „ „Ciekawys? Przeczytaj!”, „Sferouskije daiynki” и „Wiersz Nauma Pryhaworki” (1857 г. в книге „Dudars Biaioruski”), „Pan Tadeusz” (1859 г.), две первые песни. Ныне все переиздано.
не печатал, хотя и продолжал писать: нам известно его стихотворение „Весна голад перапала” и четыре комедии.
Писатель грузный и тяжеловесный, сосредоточившийся исключительно на эпосе, Марцинкевич писал стихом неизящным и неповоротливым, сплошь отступающим от требований белорусской просодии (влияние польских образцов). Можно даже сомневаться, был ли он вообще поэтом. Характерно, например, что, проведя значительную часть своей жизни в деревне, он совсем не чувствовал природы и не дал ни одной картинки ее, хотя описывал исключительно сельский быт. Впрочем, ему нельзя отказать в знании белорусской деревни и в некотором изобразительном таланте, а изредка и в бойкости письма. Наиболее полно эти достоинства проявились в первой песне поэмы „Нароп”, сохранившей и доселе известный интерес. Однако заслуги Марцинкевича перед белорусской литературой лежат все же не в области художественных достижений, а в области чисто исторической. Они в том демократизме, который веял от сентиментальнонароднических поэм Марцинкевича, в той гуманизаторской тенденции, которая явственно проступает из каждой их строки и которая была по своему времени очень не лишней. Наконец, отметим, что, много писав и много печатая, он возбуждал вокруг своих произведений разговоры и полемику, напоминал о существовании белорусского языка и зародышей белорусской литературы, наводил на вопрос о возможности их дальнейшего развития. Неудивительно поэтому, что он стал центром белорусского писательского кружка, в составе которого были лица, обладавшие гораздо более крупным талантом.
Из них прежде всего следует упомянуть богато одаренного „краевого” поэта Владислава Сырокомлю (Кондратовича), некогда популярного и в России. Известный исключительно своими польскими произведениями, он, однако, много писал и побелорусски11, но не мог закрепить в печати эту последнюю сторону своего творчества (за исключением революционного стихотворения „Заходз1ць сонца”). Все его белорусские рукописи и поныне ждут своего издателя. Киркор указывал, что песни Сырокомли теперь поются в Белоруссии наряду с народными. Немало белорусских стихотворений оставил и талантливый последователь Сырокомли польский поэт Винцук Коротынский; однако они, за исключением одного, не были напечатаны. Еще больше писал побелорусски Артем ВеригаДаревский, нигде не печатавшийся. Из крупнейших его произведе
11 Например, либретто для оперы известного музыканта Лопатинского и пооч.
20
21
ний известны перевод „Конрада Валенрода” Мицкевича, поэма „Братом л!цв1нам”, юмористические повести „Паурот М1халка”, „Быхау”, „Гутарка з пляндроук! на зямл! Латышскай” и т. д. Современники ставили их очень высоко. Продолжая обзор, укажем, что упомянутый уже нами известный местный ученый А. Киркор писал для народа популярные белорусские брошюрки, но напечатать их не имел возможности.. Точно также почти не печатались, хотя и писали на белорусском языке, поэты Ялеги Франциш Буль, Н. Короткевич, Юлиан Лясковский, Якуб Тки, Юлиан Мрочек и мн. др. Не вдаваясь в детальную оценку их творчества, подчеркнем все же, что со времени сороковых годов белорусская письменность значительно продвинулась вперед. Кругозор ее, бесспорно, расширился. Жизнь белорусской деревни, скромные сельские пейзажи, простые человеческие чувства и переживания, немудрая шутка все это нашло себе место на ее страницах. Столь же обычными стали демократические и национальнобелорусские тенденции, достигавшие иной раз яркости и остроты исключительной. Наконец, эволюционировала сама форма произведений, хотя отсутствие у белорусских писателей достойных образцов сказывалось очень ощутительно.
Был использован в эту эпоху белорусский язык и для целей чисто практических. В 1862 г. вышел „Elementarz día dobrych dzietok Katolikou” (Варшава), употреблявшийся в частных сельских школах. Появились и белорусские издания, исходившие из правительственных кругов12. Польские повстанцы 1863 г. в свою очередь выпустили ряд изданий на белорусском языке. Таковы „Мужыцкая прауда”, „Гутарка старага дзеда”, „Перадсмертны разгавор пустэльн!ка Пятра” и т. д. К. Калиновский издавал в Белостоке даже белорусскую газетку „Ниtarka” (стихотворную), подписываясь псевдонимом „Яська гаспадар зпад В1льн1”. Тогдато возник интерес к белорусам и среди русского общества. „Мы виновны перед вами... Мы, русское общество, как будто забыли про существование Белоруссии”, писал славянофильский „День” и проектировал издание газеты на белорусском языке. Однако газета не появилась, а правительство официально воспретило белорусские театральные представления и белорусские книги, за исключением этнографических. В результате белорусская литература была снова придавлена, снова обречена на прозябание в рукопи
12 „Рассказы на белорусском наречии” (1863 г.), изд. Виленского учебного округа, „Бяседа старага вольщка з новым! пра 1хнае дзела”, Могилев, 1861 г., издано по распоряжению губернатора. Книжка разъясняет отмену крепостного права. На ту же тему написаны два огромных стихотворения Блуса в „Могил. Губ. Ведом.”, 1861 г.
сях. В таком состоянии она просуществовала целых пятнадцать лет13.
За это время Белоруссия сильно эволюционировала. В ней появилось новое поколение интеллигенции, выросшее под знаком народничества, знакомившееся с социализмом и коекогда вновь обнаруживавшее зачатки белорусского национального самосознания. Сильно развилась белорусская этнография. Появился ряд сборников народного творчества, составленных Гильфердингом, Дмитриевым, Бессоновым, Шейном, Дембовецким, Романовым и т. д. Был издан белорусский словарь Ив. Носовича, емкостью в 30 тыс. слов. Росла и белорусская рукописная беллетристика, продолжали работать многие прежние писатели, к ним присоединился ряд новых, например, Хвэлька из Рукшениц (Феликс Топчевский), витебчанин, из многочисленных стихотворений которого считаются лучшими „Гаспадыня”, „Саус1м не тое, што было”, „Вечарынка” и т. д.; Ольгерд Обухович, живший в Слуцке и оставивший кроме массы оригинальных стихотворений переводы из Мицкевича, Сырокомли, Лермонтова; Апанас Кисель, могилевец, писавший прозу и стихи; Ян ШеметПолочанский, Егалковский и проч.; в социалистическом духе писал Адам Гуринович (в начале 90х годов).
К концу 80х годов белорусские произведения стали вновь появляться в печати на страницах местных газет, „Календаря СевероЗападного Края” и даже отдельными книжками. Был перепечатан, например, ’Талон” Марцинкевича, вышел ряд изданий „Тараса на Парнасе” и т. д. Из новых произведений, печатавшихся в то время, отметим шуточную поэму Щункевича „Сцяпан 1 Таццяна” и в особенности стихотворения Янки Лучины (Ив. Неслуховского). Немногочисленные, но тщательно обработанные, они выделяются своей литературностью и несомненной талантливостью. Темы их разнообразны, в содержании проступают народнические и национальные тенденции. Эти тенденции могли уже найти себе отклик среди местной интеллигенции, особенно среди народнических кружков, белорусских студенческих землячеств и т. п. Одно из них (московское) перевело и издало в 1891 г. рассказ Гаршина „Сигнал”. Около того же времени группа белорусовсоциалистов начала выпускать нелегальную газету „Гоман”. В том же 1891 г. в Галиции вышла книжка стихотворений Мацея Бурачка „Дудка беларуская”, а в 1894 г. в Познани сборничек Сымо
13 В течение их появились в печати лишь книжечки „Пра багацтва ды беднасць” (Женева, 1881, пер. с украинского), „Pan Tadeusz”, пер. А. I., ч. I, 1882 г., и несколько белорусских сценок Гр. Кульжинского (в 70х годах).
КНІГІ ОНЛАЙН
