КНІГІ ОНЛАЙН

Працы гістарычнага факультэта БДУ

выпуск 2

Памер: 302с.

Мінск 2007

100.62 МБ

ПРАЦЫ ГІСТАРЫЧНАГА ФАКУЛЬТЭТА БДУ
НАВУКОВЫ ЗБОРНІК
Выпуск 2
мінск
БДУ 2007
УДК 930.1/.2 (06)
ББК 63я5
П70
Зборнік заснаваны ў 2006 годзе
Рэдакцыйная калегія:
д-р гіст. навук, прафесар У. К. Коршук (адк. рэдактар);
канд. гіст. навук, дацэнт Л. Г. Каханоўскі (нам. адк. рэд.);
канд. гіст. наВук, дацэнт Ю. Л. Казакоў;
д-р гіст. навук, прафесар У. С. Кошалеў;
д-р гіст. навук, дацэнт В. I. Менькоўскі;
д-р гіст. навук, прафесар У. Н. Сідарцоў;
д-р гіст. навук, прафесар В. А. Фядосік;
канд. гіст. навук, дацэнт С. М. Ходзін;
канд. гіст. навук, прафесар А. А. Яноўскі
Рэцэнзенты:
доктар гістарычных навук, прафесар |У. I. Лемяшонак\, кандидат гістарычных навук, дацэнт Л. I. Малюгін
Працы гістарычнага факультэта БДУ : навук. зб. Вып. 2 / П70 рэдкал. : У. К. Коршук (адк. рэд.) [і інш.]. — Мінск : БДУ, 2007. — 302 с.
ISBN 978-985-485-700-8.
У другім выпуску «Прац гістарычнага факультэта БДУ» (першы выпуск выйшаў з друку ў 2006 г.) прадстаўлена разнастайная тэматыка гістарычных даследаванняў у рубрыках «Айчынная гісторыя», «Хроніка жыцця факультэта», «Меркаванні», «Рэцэнзіі», «Абарона дысертацый».
Зборнік прызначаны для навукоўцаў, выкладчыкаў, студэнтаў і аспірантаў гуманітарных спецыяльнасцей, усіх, каго цікавіць развіццё гістарычнай навукі ў Беларусі.
УДК 930.1/.2 (06)
ББК 63я5
ISBN 978-985-485-700-8
© БДУ, 2007
АИЧЫННАЯ ГІСТОРЫЯ
Л. Г. КОХАНОВСКИЙ
БЕЛОРУССКАЯ ИНТЕЛЛИГЕНЦИЯ: САМООПРЕДЕЛЕНИЕ
И ЭТАПЫ СТАНОВЛЕНИЯ В XIX — НАЧАЛЕ XX в.
Для стран Восточной Европы одним из наиболее непознанных явлений считается возникновение и функционирование собственной интеллигенции. Ее определение относится к числу тех, что с трудом поддаются очертанию. С самого начала применения термина «интеллигенция» в отношении определенной группы людей возникли споры о ее границах и предназначении. Часто интеллигенцию воспринимали как социально-профессиональную группу населения, которая выделялась определенным уровнем образования и принадлежностью к числу лиц преимущественно умственного труда. Более редко границы и задачи интеллигенции очерчивались узко: она воспринималась как сообщество распространителей среди народа результатов образованности, культуры, гражданского сознания, носителей культурно-исторической и моральной миссии. В первом случае сформулировано представление об интеллигенции большинства общества, во втором — осознание себя и своих задач представителями самой интеллигенции. В последнем случае самоопределение интеллигенции предполагает множество значений, что усложняет поиски границ предмета исследования.
В данной статье предметом рассмотрения станет белорусская интеллигенция, этапы и особенности ее формирования, вопрос об определении границ и содержания интеллигенции в терминологическом плане. Есть значительная содержательная разница в употреблении словосочетаний «белорусская интеллигенция» и «интеллигенция Беларуси». В первом случае акцент смещается на характеристику белорусской национальной интеллигенции, ее предшественников и истоков. Во втором — рассмотрению подлежит вся интеллигенция, без разделения или учета ее этнических групп, проживав-
3
шая, происхождением, творчески или духовно связанная с территорией Беларуси. Тема истории белорусской интеллигенции неоднократно привлекала внимание исследователей. Высказывалась необходимость комплексного осмысления проблемы, достигнуты некоторые сдвиги в изучении отдельных профессиональных групп лиц преимущественно умственного труда, которых можно отнести к интеллигенции, но исследователи так и не приблизились к целостному пониманию этого социального явления, не ответили на многие вопросы, в том числе не очертили исторический путь становления белорусской интеллигенции, его отличительные черты.
Проблема определения и развития интеллигенции как социально-культурного явления наиболее активно и остро обсуждалась в российской дореволюционной и постсоветской научной и публицистической литературе, оказавшей влияние на поиски в этом направлении белорусских авторов. Термин «интеллигенция» в русском языке имеет множество смысловых и оценочных значений, которые отражают историческую, социальную ситуацию, в которой он возник и вошел в употребление. Первоначально этот термин употребляли в России как философскую категорию или в значении органа психического восприятия.
Начиная с 60-х гг. XIX в. слово «интеллигенция» стало употребляться в России для обозначения определенной части общества и изначально было наполнено противоречивым содержанием. В это время, как и в массовом сознании позднее, под интеллигенцией понималась «культурная», «цивилизованная» часть общества с определенным уровнем образования. К ней относили также и чиновников. Именно в таком смысле эта категория была употреблена в опубликованных дневниках министра внутренних дел П. Валуева и профессора литературы А. Никитенко. Близкой была точка зрения известного публициста Дмитрия Овсянико-Куликовского '. Он понимал под интеллигенцией образованную и думающую часть общества, которая создает и распространяет общечеловеческие духовные ценности. В качестве представителей умственного труда воспринимали интеллигенцию большинство российских народников и марксистов. Многими публицистами отмечалось, что интеллигенция является специфической чертой славянского общества. Консервативная часть дворянства считала интеллигенцию людьми недостаточно воспитанными, более низкого уровня2. В либеральной среде интеллигенцию отождествляли с представителями вольных профессий, рассматривали их как активную и прогрессивную часть общества, не охваченную радикальными политическими идеями.
Оригинальный взгляд на интеллигенцию в обозначенном выше узком понимании ее содержания представил один из лидеров российского народ-
4
ничества Петр Лавров. Он не употреблял термин «интеллигенция», вместо него и в его смысле — выражение «критически мыслящие личности». П. Лавров первым высказал мысль о внесословном и внеклассовом характере интеллигенции в социологическом плане и антимещанском — в этическом3. Мещанство им рассматривалось как символ безликости, узости формы. Он считал такие черты, как культурность, образованность, формальными, внешними признаками интеллигенции. Критически мыслящие личности характеризовались творческим подходом и активным проведением в жизнь новых форм и идеалов, направленных на самоосвобождение личности. Многие идеи П. Лаврова об интеллигенции использовал, развил дальше известный российский публицист В. Иванов-Разумник, который дал свою дефиницию этой группы и привел основные отличительные черты ее как социально-этической категории. Главная из них заключалась в том, что интеллигенция представляла собой социальную группу в отличие от интеллигентов-одиночек, которые были во все времена в любом цивилизованном обществе. Другая важная черта — преемственность и непрерывность ее развития. Третья — внесословный и внеклассовый характер интеллигенции4. Кроме того, В. Иванов-Разумник настойчиво подчеркивал антимещанские традиции интеллигенции как одну из сущностных черт ее морального облика.
Известный российский философ Семен Франк определял термин «интеллигенция» как идеальное собирательное название людей, которые были наполнены оригинальной духовной жизнью и стремились к верховенству индивидуализма в противовес мещанству5. Такая дефиниция, согласно С. Франку, соответствовала пониманию интеллигенции в широком смысле. Интеллигенция в узком смысле воспринималась им как социальная группа тесно сплоченных и психологически однородных «отщепенцев и политических радикалов».
Схожую характеристику интеллигенции России дал философ Николай Бердяев, который считал ее идеологической, а не профессиональной группой. Интеллигенция, согласно Н. Бердяеву, напоминала монашеский орден или религиозную секту со своей особой моралью, очень нетерпимой, со своим мировоззрением, нравами и обычаями и даже своеобразным физическим обликом, которым она отличалась от представителей других социальных групп6. Обозначенные черты Н. Бердяев относил в первую очередь к радикальной, революционной интеллигенции. Он подчеркивал также наличие таких специфических черт русской интеллигенции, как беспочвенность, разрыв со всяким сословным бытом и традициями, постоянное увлечение различными идеями и умение жить исключительно ими.
5
В белорусской литературе вопрос о границах и задачах интеллигенции первоначальное рассмотрение получил в работах публицистов-народников. В обращении «К белорусской молодежи» отмечалось, что для социального и национального освобождения белорусского народа есть большая потребность в «интеллигентных силах», а они всегда были отвлечены для пользы России или Польши7. В «Письмах о Белоруссии», автор которых выступил под псевдонимом Данила Боровик, проводился знак равенства между интеллигенцией и местными «лучшими» (в отношении социальных и интеллектуальных качеств) людьми8. При этом за ней закреплялись функции главного проводника демократических идей и принципов на пользу народа. Д. Боровик считал, что интеллигенция должна быть двигателем народа на пути его прогрессивного развития при помощи средств, которые соответствуют условиям жизни людей и способствуют быстрейшему формированию самосознания и гражданской воли. Отсюда он выводил основную задачу интеллигенции Беларуси — культурно-просветительскую: прежде всего, изучение быта, обычаев, традиций, культуры, истории белорусского народа. В ответ на «Письма о Белоруссии» в скором времени появилось «Послание к землякам-белорусам», подписанное псевдонимом Щирый Белорус. В «Послании» подчеркнута полезность, но недостаточность «одних местных изучений». По мнению автора этого публицистического произведения, необходимо устранение всех препятствий, которые ставит российское самодержавие на пути новых идей, национального и социального освобождения Беларуси ’.
Авторами-издателями «Гомона» — нелегального журнала одноименной белорусской народнической группы — в качестве центральной объединяющей идеи интеллигенции была признана задача пробуждения этнического самосознания белорусов, национального и социального освобождения народа. Характерным для разработанной гомоновцами идеи интеллигенции являлось придание первостепенного значения реализации ею национальных задач. «Велика и священна задача белорусской интеллигенции, — отмечалось в первом номере «Гомона», — расшевелить могучие силы своего народа, направлять остановившееся прогрессивное развитие его, дать ему возможность проявить свой национальный гений...»10.