Працы гістарычнага факультэта БДУ
выпуск 2
Памер: 302с.
Мінск 2007
Более предметно границы понятия «интеллигенция» пытался очертить один из классиков белорусской литературы Максим Богданович. В своей статье «Новая интеллигенция» он отмечал, что всякий представитель этой социальной группы должен соответствовать двум требованиям: во-первых, стремиться к знаниям, во-вторых, нести свои знания на пользу народа ". При этом М. Богданович более важным признавал второе требование.
6
Для белорусских литераторов-демократов начала XX в. характерным было расширительное толкование смысла слова «интеллигенция». В их произведениях нередко встречались такие выражения, как «интеллигентные речи», «интеллигентные юноши» и др. Действительное предназначение интеллигенции связывалось ими с национально-освободительной и социальной борьбой, проявления безразличия и космополитизма вызывали их непонимание и разочарование. Писатель и общественный деятель Карусь Каганец в своем реферате на рождественском собрании белорусского сообщества в 1903 г. отмечал: «Многие из сегодняшних интеллигентных юношей на вопрос, к какой народности они себя относят, отвечают, что они люди, — выше за всякую народность ... Когда они хотят служить добру всего человечества, то это дело — весьма высокое и полезное, но все же не понимаю, чтобы они были свободны от национальности»12.
Просвещенную, авангардную часть общества причислял к интеллигенции один из лидеров национально-освободительного движения в Западной Беларуси в 20-х гг. XX в. Игнат Дворчанин. В «Хрестоматии новой белорусской литературы» он отмечал, что интеллигенция не составляет отдельного социального класса, а как более просвещенная часть общества отдает знания другим классам. Происхождение, воспитание, личная удача в жизни, обстоятельства внешнего характера и т. д., по мысли И. Дворчанина, делают отдельных интеллигентов сторонниками того или иного класса, проводниками его идеологии. При этом не отрицалось наличие общих черт интеллигенции как отдельной социальной общности: заинтересованность в развитии родного языка, национальной государственности, умение ценить искусство, приобретения культуры, углубленность в свой внутренний мир, вечные рассуждения, поиски решения мировых проблем и т. д.
Роль интеллигенции в общественно-политической жизни несколько принижал один из лидеров близкого к большевикам крыла белорусского национального движения, первый руководитель правительства Советской Беларуси Змитер Жилунович. Однако в своей статье «Белорусская интеллигенция в историческом аспекте» впервые предложил идею поэтапного развития национальной интеллигенции, охарактеризовал каждый из этапов, проанализировал отношение интеллигенции к социальному и национально-конфессиональному вопросам. Он выделил следующие типы-этапы белорусской интеллигенции: шляхетская «мелкобуржуазная», которая вышла из поль-скоязычной культурной среды и была «неблизко» к нуждам белорусского крестьянина; народническая, по определению 3. Жилуновича, — «Ф. Богушевич и современная ему интеллигенция», которая представляла собой «исправленное со стороны демократизма издание той же мел ко шляхетской
7
интеллигенции»; интеллигенция 90-х гг. XIX в. — «девятидесятники», которых Жилунович разделил на две группы: шляхетско-буржуазное (Ядвигин Ш., Вацлав Ластовский и др.) и социалистическое (Карусь Каганец, Алоиза Пашкевич и др.) течения|3. «Девятидесятники» пронесли на себе всю тяжесть времен укрепления и оформления» белорусского движения и «радикально» лицом повернулись к крестьянству м. Названные типы интеллигенции последовательно сменяли друг друга, а часто сосуществовали рядом. Под интеллигенцией 3. Жилунович понимал прежде всего деятелей белорусского национально-культурного и освободительного движения.
Нередко белорусские публицисты подчеркивали противоречивое воздействие такой особенности развития Беларуси, как нахождение ее на разломе между Западом и Востоком, западной и восточной цивилизациями. Эту черту7 назвал основной в истории белорусского народа поэт и публицист начала XX в. Игнат Канчевский, опубликовавший под псевдонимом Игнат Абдира-лович философско-историческое эссе «Адвечным шляхам». По его мнению, она стала определяющей в истории белорусской интеллигенции15. «Долгими веками белорусы стояли на раздорожье: один путь был направлен на Запад, другой на Восток; так наши дороги, начинаясь вместе, расходились в разные, противоположные стороны»16.
Рассмотрение социально-философских аспектов проблемы интеллигенции для Беларуси не приобрело той актуальности и остроты, как в России. Причин этого явления было несколько: с одной стороны, общественное движение здесь до начала XX в. не приобрело столь радикальной и политически поляризованной направленности, как в великорусских губерниях, и, кроме того, самостоятельность его была ограничена влиянием неразрешенных «польского» и «еврейского» вопросов; во-вторых, для интеллигенции Беларуси более характерна была национальная разобщенность и неравнодушие к национальной тематике и чувствам, чем дифференциация по политическим позициям и склонность к разрешению острых социальных вопросов; в-третьих, вследствие правительственных ограничений в культурно-образовательной деятельности на территории белорусских губерний не сложился широкий слой профессиональной интеллигенции.
Общественно-политические события XIX — начала XX в., изменения в правительственной политике, попытки трансформировать социальную структуру белорусского общества к общероссийскому стандарту определили этапы и особенности формирования местной интеллигенции. Одна из основных специфических черт, которая поставила под сомнение непрерывность развития интеллигенции Беларуси, — утрата физической и нередко духовной преемственности между разными поколениями этой группы. Причина-
8
ми этого явления стали восстания, активизация национально-освободительного движения и репрессии в отношении их участников. Последними очень часто становились представители творческой элиты, студенческая и ученическая молодежь. Чтобы избежать ареста, они вынуждены были эмигрировать в страны Западной Европы. Кроме того, неблагоприятные условия развития национальной культуры обусловили появление еще одной особенности развития интеллигенции Беларуси. Она стала донором развития культур соседних народов, что привело фактически к потере значительной части собственной элиты, обеднению местной интеллектульной жизни. Бывший член студенческого общества филоматов, действовавшего среди студентов Виленского университета в 1817—1823 гг., участник национально-освободительного восстания 1830—1831 гг. Игнат Домейко (1802—1889) вынужден был эмигрировать во Францию, а затем по приглашению правительства выехал в Чили и внес значительный вклад в изучение геологии и минероло-гии этой страны. Правительство Чили провозгласило И. Домейко национальным героем страны |7. Другой филоматовец, Осип Ковалевский (1800— 1878), который был сослан за участие в студенческих тайных организациях в Казань, стал ректором местного университета и одним из основателей российского востоковедения18. Главный труд его жизни — первое издание трехтомного «Монгольско-русско-французского словаря». Первой в мире женщиной-профессором стала Софья Ковалевская (1850—1891), которая происходила из белорусского шляхетского рода. Она работала профессором математики в университете Стокгольма19. Уроженцы Беларуси Адам Мицкевич и Владислав Сырокомля стали классиками польской литературы. Один из основателей народнического движения в Беларуси Николай Судзилов-ский, вынужденный эмигрировать, стал позже президентом Гавайской республики20. Предками классика русской и мировой литературы Федора Достоевского были шляхтичи Пинского уезда21. Известный российский географ Николай Пржевальский22 и классик французской литературы Гийом Аполлинер23 также были связаны с белорусской землей. Приведенные выше примеры не единственные, которые подтверждают вклад выходцев из Беларуси в культуры соседних народов и мировую. Интеллигенция Беларуси характеризовалась многонациональностью своего состава, причем в сравнении с многими другими народами Европы титульная национальная интеллигенция составляла одну из групп и меньшинство среди местной интеллигенции.
Начало формирования интеллигенции Беларуси как отдельной социальной группы относится к рубежу XVIII—XIX вв., когда под влиянием идей Просвещения происходит постепенный переход к становленшо культуры
9
нового типа — культуры формирующегося буржуазного общества. Это был противоречивый процесс. С одной стороны, первых интеллигентов в полном смысле этого слова мы встречаем уже в XVI в., в период широкого развития меценатства, расцвета городов и культурной жизни, но это были единицы, и они не составляли отдельную социальную группу с присущими ей чертами. С другой — становление интеллигенции Беларуси происходило под влиянием одной из доминантных специфических черт формирования культуры в этот период. В отличие от многих европейских государств, где создание единого социокультурного пространства происходило путем завоевания третьим сословием своего собственного места в культуре верхних слоев общества, в управлении государством, в Беларуси этот процесс реализовывался часто через сознательную уступку шляхтой части своих прав в пользу буржуазии и включение элементов традиционной субкультуры в культуру элиты24. Вхождение Беларуси в состав Российской империи замедлило этот процесс. Наличие здесь жестких сословных перегородок закрывало доступ непривилегированным группам населения к образованию и иным достижениям профессиональной культуры. В Беларуси, в отличие от великорусских губерний, в первые десятилетия XIX в. формирование интеллигенции шло не путем рекрутирования представителей третьего сословия в его ряды, а посредством привлечения части шляхты к социально-профессиональной группе лиц преимущественно интеллектуального труда25.
Беларусь вошла в состав Российской империи после разделов былой Речи Посполитой. Она имела собственную сформировавшуюся социальную структуру общества и многоязычную в силу сложившихся условий культуру. Первая треть XIX в. отличалась преобладанием польских общественно-культурных влияний в Беларуси. Политика императоров Павла 1 и Александра I по восстановлению местных традиций, иногда весьма поспешная, отсутствие целенаправленной политики на присоединенных от Речи Посполитой белорусских землях привели к более интенсивной полонизации сферы образования, общественной жизни и даже судебно-административного аппарата, чем это было в XVIII в. Распространению польского влияния в значительной степени способствовала деятельность администрации Виленского учебного округа во главе с другом юношеских лет императора Александра I министром иностранных дел России Адамом Чарторыйским26. Попытка императора Николая I в первые годы своего правления изменить ситуацию ощутимых результатов не дала. Интеллектуальная жизнь Беларуси кроме обозначенной тенденции характеризовалась непосредственной преемственностью, духовной связью с предыдущим периодом культурного развития конца XVIII в. — эпохой Просвещения, идеями физиократов и т. д.
КНІГІ ОНЛАЙН
