Старажытная беларуская літаратура
Выдавец: Юнацтва
Памер: 350с.
Мінск 1990
Наливайко, стрвожоный тым нещестем а розумеючи, же затым з Клецка зэбрани панове куситьсе мели, онь у Слѵцку зараз тэй же годины, яко тых в Копылю бито, новэмбра 25, а он третего дня, новэмбра 27, з вечора, выбравшисе з Слуцка до Омгович, знову ку Полесен вытегнул. И потом кгрудня 13 Могилева моцно добыл, мяста и замку сплендровал и попалил.
Панове за ним выправили Буйвида, чловека паменти годного, давши слуг своих, а пан виленский своего двору двесте коней; с которыми, яко розных панов слукгами, розум сам указуе, яко бы[ло] Буйвидови трудно, же за непослушенством их ничего годного почать не могл, толко, зазябившисе, здрове стратил и у небачных люди на ославе шванковать муеял. Іам же згинул Оникей Униховский, чловек сэрца доброго и великого захованя.
Наливайко ходил потом над река Днэпрем вниз, аж потом порвавшисе з Рогачова за якимись практыками, припадл знову до Петрыкович.
Повяты же збекгалисе вкупэ и спрудка потом зъехалисе новгородский в Копылю, где был его княжацка милость пан Миколай Криштоф Радивил, воевода троцкий, напрод вшитких приехавши в килкон сэт чловека, и там же се инши спешили до его милости.
Затым приехал пан воевода новогродский и инше панове. И шиковалисе в полю року 1596, дня 15 лютого. Было людей о три тисечи и так готовых, аж мне мило было, давно юж войска не видявши.
Пан воевода се троцкий з справованя людьми вымовал и здавал то пану воеводе новгородскому. Але юж никому не уймуючи, признавам, же досыть се д[е]яло порядкови пристойному.
Пан воевода виленский с повятэм Мипским приехал до Шацка. Там же и наши с Копыля ехали.
А Наливайко с Петрыкович, бывши в Турове и в Го
256
родку, болшей удалсе до Высоцка и на Волынь.
Лобода’, теж отвротившисе от Шацка, шол там же Киевщиною ку Наливайкови...
Року 1602 юж у нас в Новгородку роки звыклэ земске поменяны были на сэйме прошлом през послы наше — пана Зенкевича и пана Подаровского, которые, на том сойме зъехавшисе на роки новэ громничнэ, з собон се зкгадзали. И вымовялсе пан Подаровский, же о той отмене и замешаню радней ниж поправе роков не ведал, хоть то по некторе соймики успоминано было. Подал на сойме, абы в нас во всем панстве роки не розны, але едны часы звычаем полским постановены были. Але жебы то едно в нашим повете о том, снать, жадного чловека не толко воля, але и помышлене не было.
Пан Василей Зенкевич знал се, же се о то старял и пана Подаровского втегал, жебы и он на то призволил, але се он никгды до того не знал.
И так на тых злых, в сэрцох людских разэрваных роках будучи, я от пана судии того ж то пана Зенкевича напомненый, не зезволяючи з множством люди на зламане тым роком, при нем приставши, судилих мы е.
Не ушедлэм помсты божий, же ми на тых рокох в лютым месяцы, 16 дня, в суботу, забил сына моего Яна, второго по Ярошу, первшим сыне моем, незбожный Олбрыхт Бруханский с помочью Корсака, швакгра своего, там же на месте в Новгородку. О чом гкды мне, на судех седячому, ведомость дана, просилэм вшистких, абы там в рынок зэ мнон пошли, где пан судья з ласки свэй продковал. Мне держеть казал, з иншим тяло, юж забитэ, сына мое [го] на сане взявши, на уряд и потом до господы моей отпровадить казал.
А внет потым, кгды се доведял, же того забитя сына моего был найветшон причиной тот же Корсак, сестранец екго, рушила кго кревность. А од ражене з духа по новокрещенству або давно не было, або на тот час утекло от него проч.
Послал до мне, абых слал за тыми, кторы ехали в покгонен за Бруханскими, жебы се што злого тому сестринку его не стало.
А ям не толко не слал никого, але ани ведял о ничием еханю и о свете: жив лим был або не.
А назаютр, в неделе, маючи в себе Вировского, Лоховского, Богушевича и инших, приводил ме, абы з ним на судех заседал.
Видяло ми се, жем там был на он час не межи людми,
9—1909
257
але Каинами*. И прето, чогом не рад мовил, мусялэм рэц: — если розумить не хцон моей пригоде, абы их то самых поткало.
Потом в понедялэк, кгдым се юж мел з мёста з тялэм провадить, подал ми пан судья, жебы не вадило постать в рынку з тялэм, а Лицыниус жебы там премовэ учинил.
Я тэды, яко дите от жидов, яко поведаю, з клотэ [!] звабеный и сподеваючисе, же ми улжэ жалю Лицыниус, яко чловек учоный, якон утешнон мовон, казалэм се застановить в месте.
Але же тий Лицыниус, усевши подле пана судьи, взял аркгумент з Саломона о своволном млоденцу и также карал сына моего, в кгробе юж будучого.
Я, видечи, же вшитко спросьне калэм и похлебствэм смердяло, казалэм далей ехать, бо друкгекго сына моего мел юж у себе от килку лет в науцэ и твиченю своим, а бодай не горшого выховал. Hex им паи (бог) одда, он справедливый судья, бовем за тым нещестем моим вшитки сблудные приятеле мое, машкары свэ ухиливши, незбожнэ твары свэ указали и ядовитэ злости свэ явней выливати почали.
Не заспалсе юж велям их пан, бог мой, обронца мой живюнцый. Не вонтпе о его свентэй ласцэ и з иншими, же ми скутэчнон справедливость и экзэкуцыю учинить рачи.
И так плачливым с тых незбожне укнованых роков звротившисе, поховалом тяло того забитого милого Яна, сына моего, в каплицы моей мурованой в маетности мэй Скубятовскей дня 21 лютэкго ж.
А в тым тэж часе вышол день уроженя моего 18 лютэкго ж, кторый обсэрвалзм друкгды з даростен, а тэраз с плачем и велкон жалостей, з чого всего нех бэнде похвалено име пана бокга вшехмокгонцэкго.
3 тэй так велкей жалости мэй — смерти, а тым барзей же забитя сына моего, немней тэж з оказаня облудников, кторы, мнон, час немалый за приятелей се и велки и верни вдаваенц, лудили, пофрасованый впадлэм у велкон а до мянованя не ведеть, якон хоробэн.
Напрод марца 7 дня убумарлом без вшелякей причины на полторы годины и, пришедши к собе, былэм мдлый, аж повторе марца 14 рано обумарвши, также веле о собе не ведял. А того ж дня, увечор убумарши, былэм в зафицэню шесть кгодин зэкгаровых. Потом вэ днях кветневых, приходечи к собе, ехалэм был до Новгородка для роков марковских* кветня 23 дня, и на дорозе у Валевцэ трохим был земддял. И за тым, вжо приехавши до Новгородка, не
258
засядалэм на судех. Обраный на местце мое пан Григорей Немира, присегу на три роки учинивши, отправовал их.
В маю зась на рочкох кгродских была справа нам о забите Яна, сына моего, з Брухакским и з сынами его. И пошла была на инше рочки, а у других рочкох до Трибуналу. А потом на рочкох липцовых, в небытности мэй, през Яроша, сына моего, заварта была угода з Бруханскими, вэдля кторэй потым пред судом трибуналским, 13 (дня), месяца вресня, Бруханский сам и сынове его з цэдул препрашали мне в сынов моих. И ни еден зэшлы [!] иншем им поотпущал. Але иж не ставил отец сына Олбрыхта. Сам за него, водле опису своего, на рок зуполный на везене засел в замку новгородской. И в том похибивши листу своего, што мел засесть в дому замковый, по левой руцэ стоячим, то он по той же левой руцэ еще пред домом тым давним замковым збудовал избу собе сам и в тэй засел был.
А я юж не корыстечи в том его седеню, а сам там за хоробою моею ехать не могучи, посылалэм з листы моими. Первей зашитый, абы ехал с того грунта. Он до мне отписзл, абых му послал на то лист створоный. Ям и такий лист ему посылал през зятя его Мокгильницкого и през Косаковского, до которых, яко они справэ давали, так отповедял: «Не вем, чому ме подсудок зтонд выправуе, вшак тэраз зима. Также и дома в избе седял, также мед пие, яко и дома, и также жона зэ мнон сьшя, што и дома».
И так покгардзэни приятеле вротилисе из тон учинностен моен И я потом от него жадногом въсказаня и словкам не мял, аж послышалэм, же умарл там в том мешканю своим а, праве, знагла. Были дивне кглосы и мниманя людцке о тэй смерти его. Я замилчивам, яко невядомый в тым ниц пэвного.
Рок 1603. От стычня 22 сэйм вэлкий зачиналсе у Кракове для заповетреня у Еаршове. А в нас ту в Новгородку року земске громничнэ сужоно. Але 20 дня, лютэго (месяца) пригодне сталисе: бурда (была) пану Зенковичу, судьи нашому, з неяким Лякгеницким, жолнэром з роты князя Порэцкого. За чим се и рота юж зэ Здетеля, у пяти милях до нас, была вротила и роков нам досудить не дала, жесьмы се без часу розъехать мусели. Крветня 9 дня пан Самуэль Волович оженилсе з нашон Ходкевичовнон Гальшкон, по Жалинском вдовою зосталою.
О Марку с [вентом] хоралэм и не моглэм быти на рокох обраный. На мое местцэ Марко Полонский, присегу учинивши на одны тэ роки, отправовал.
Мая 8, на день въступеня панского, сынова моя Ярошо
259
ва уродила сына, кто рекгом я был, вэдля дня тэкго, Станиславэм мяновал. Але Ярош звал кго Янэм. Было дите над подобенство дети вшитких ростропнэ, а знало, яко в килка лят, вшитко цуднэ и росло прудко. Потом умарло 7 кгрудня з велкон жалостей в дому моим.
Чирвца зась 29 мялэм за ласкон божон вэсэле в дому моим. Отдалэм цоркэ мое Раинэ за пана Яна Грушовского. Пане боже и добродею мой, рач им блокгославить!
В том року 603 мелом трое писане от милого сына моего Яохима, яко того лета с панэм свым, княжатем Мантуанским, был в Нэаполим. Морем там ездил. Якон там велкон учтивость неаполчицы указовали княжати, немней, яко велкему монарше. Был там для лекарств.
Мой зась сын, хоть там инших з моря мыто брало*, здровый был. А потым вэ врэснен, впадши в дивнэ фэбры, 23 дня мало не умарл. А ям ту дома, того ж 23 вресня, зле сны о ним видял и написалэм был в минуцыях тогорочных, утешившисе, же было то в первший квар [те] месяца. Аж з писаня его тот же день 23 обачивши, дивовалэмсе судом и справом божим, хвалечи пренасветшее име его.
Далей в том року 603 не было в моей вядомости, што бы писаня годно было. Одно то, же пан Ян Кароль Ходкевич вжо то другий рок в Лифлянтех з войски мешка, завешши там паню малжонку и сына Яроша малого. Дэрпту*, аж кго, праве, знэдивши, ркомо, през трактат достал, замочки околично побрал и влости сприврацал. Под Ровель* и Нарву уставичне узгопы чинил так боспечне, яко пред тым во чворо на соб[е] з болши[м] войском такей боспечности не уживано. Пане боже, му блокгослави!
Не слышалом я венцэй речи щасливых того року, але жалосных. А на есень поветря морового у Вилни и у нас ту в Новгородку, в месте и в позете, добром вядом. И зэштя тэж з свята люди зацных гурмэм, праве, в едным тым року, кторе порендком там мяну.
КНІГІ ОНЛАЙН
