КНІГІ ОНЛАЙН

Старажытная беларуская літаратура

Выдавец: Юнацтва

Памер: 350с.

Мінск 1990

60 МБ

О милое, о вдячное, о веселое, о щастливое, о пожаданное преображение! И хто ж тебе участииком быти сподобится? Тот, хто ся впрод тут на свѣте духовне преобразит, хто старого человека с пожадливостями его скииет, а в новаго приоблечется, хто от тых земных маркостей и спростнсстей ум и сердце свое отдалившы на высоту высоких (в живой вѣре) цнот и богомыслности себе вывышит. Таким теды способом, хто тут духовне с Христом на гору Ѳаворскую взыйдет, тот истотъне з ним на горѣ оной, в которой вѣчне живет и царствует, отпочинет.
Взглядом которое горы, тая другая ест якобы нѣяким до часу на коротъкое мешхане выставленный кгмахом, албо рачей наметом, который за преселенем мешканцов своих до оного горнего мешканя порушон быти мает? Так яко се и оная першая скиния за наступенем тое второе, в которой тепер пребываем, розрушила. О чом пенкне святый Иоан Златоустый на оный псалом: «Господи, кто сбитает в жилищи твоем, или кто вселится во святую гору твою?» выклад чынечы, в тые слова дишкурует: «Обачмо впрод в гистории, што есть жилище (албо прибыток), а што гора. Прыбыток называлсе сѣнь свѣдениа, которую поставил Моисей, а гора божиа — церков, которую збудовал Саломон».
Там же троха нижей: «Обачмо теж таемным выкладом и вырозуменем, што ест прибыток, а што гора божиа, и яким способом потреба первей мешкати в прыбытку, а потсм в горѣ божей. Прыбыток моисейский и церков соломонова носили образ и фикгуру двох церквей христовых: тое, которая есть на земли, и тое, которая на небесех. Церкви, которая есть на земли, был фикгурою прыбыток моисейский. Церкви зась, которая на небесѣх (была фикгурою) церков соломонова, збудованая на горѣ. Двѣ то суть церкви
274
личбою, але една способом вѣры. О той, которая на земли, рекл господь: «На сем камени созиджу церков мою!» А о небесной мовит апостол: «Приступисте к Сионовѣ горѣ и к граду бога жива — Иерусалиму небесному, и к позору тмам анге.тов и собору первородных, написанных на небесех! Яко теды моисейский на пущы прибыток частокрот з мѣсца на мѣсце был преношон и тых, которые в ним мешкали, приходнями и пелкгрымами чынил, так и церков Христова, на земле будучая, ест прибыток пустынным животом свѣтячийся».
И троха нижей: «А прето ест теж церков намѣтом, поставленым'от господа, а не от человек. Абовѣм яко прыбыток, албо намѣт з одного мѣсца на другое преносится часу преслядованя, тому ку воли, который мовит: «Аще гонят вас в градѣ сем, бѣгайте в другий. Але мѣстца таким способом отмѣняючы, мѣсца знову не отмѣняет, бѣгает бовѣм от града в град, але не бѣгат от благочестия в нечестие, албо от побожности в незбожность (от правовѣрия в ересь)». Яко тады моисейский прыбыток так и сам был преношон и на многих мѣстцах мешкал, а соломонова церков, на горѣ уфундованая, стала непорушона и жадньім спосооом не могла ся поколѣбати, покуль была церковью божиею, так и на земли христова церъков, як в далекой краинѣ мешкаючая, побожных в собѣ мает пелкгрымов, альбо приходнев, а вышняя церков первородных на небесех юж не мает пелкгрымов альбо сусѣдей, але мешканцов и обывателей побожных».
И троха нижей: «А яко ж естесмо в той церкви приходнями албо сусѣдми? Послухай. Яко сусѣд албо приходень, вшедшы на час до мешканя якового, знову з него за росказанем пана своего на иншее мѣстце ся преносит, так и мы, вшедшы в церков през крещение, знову з неи през смерть на мешкане вѣчное ся преставляемо. И которые есмо тут, на долѣ, были пелкгрымами и приходнями, там на горѣ мешканцами и гражданами ся ставаем, и которые яко гости и преходни тут на земли преследованесмо терпѣли, там як® приятели и дѣдичи отпочываем».
И троха нижей: «О том теды, который бы и того сусѣдства и там того вышняго мешканя годен был, прсрок бога пытает. «Господи, кто обитает в жилищи твоем? Пытаю тебе о мешканцах, о которых печу и старане маю, а ты мя о них вѣдомым учинити рач, яко пан. Вижу, пане, церков твою, прыбыток которого ты сам, а не жаден человек, поставил. Але иж патрмархове (старого закону) поумирали, пророци уснули, праведницы, до тебе побрани, жидове роспяли, погане злоречийством преслядовали, еретицы зблудили».
275
А я и тых слов слушне доложити могу: схизматицы отступили, пастыри зволчилися, звѣзды прелестные от мысленъого, церкви твоее, неба спали, злость ся умножила, несправедливость гору вылетѣла, дорога правды скрылася,м много ухищренная лесть и прелесть наступила, лжехриста и лжепророци многие повстали, волцы в одежах овчих премногие ся зъявили. Не меншую теж личбу нечистотам своим послѣдуючих мают, а число спасаемых уменшаеться. И в самых мнимых християнех любов высыхает, щипость и незлобие оскудѣевает и огонь ревности и подвигов древних угасает, а страсть, миролюбие и самолюбия набарзѣй ся кгрунтует. Вси бовѣм своих сих, а не яже твоя суть, ищут, вси на повинность свою мало помнят, вси не себе для тебе отмещутся и взгоржают, але и справы а послуги, ркомо, твои для своего власного пожитку и дочесного зыску выконывают, албо рачей бруху и мамоне служат.
В такой теды злости и превротности старѣючогося свѣта хто может спасен быти? Хто может в том твоем, о котором ся вышей рекло, прибытку неотмѣнне а неотступне змешкати и до конца претерпѣти, а затым и в оную гору святую твою вселитися? «Просвѣтилемся,— мовит там же и тот же святый Иоан Златоустый,— духом святым, научилемся и зрозумѣлем, который то народ, албо которые люди там будут мешкати. Тые, прави, о которых другий пред тым положоный псалом взмѣнку учинил, которые для имени твоего зъеданы и пожираны бывают як покарм хлѣбный, о которых реклесь: «Ни ли разумѣют вси дѣлающей безаконие, снѣдающей люди моя вмѣсто хлѣба?» Тые теды, которые пожирают, не мешкают, але тые, которые пожираны бывают, мешкают. Овца бовѣм могут мешкати на дворѣ» того доброго пастыра, волцы не могут.
Потым сут слова святого Иоанна Златоустаго о двух церквях, одной воюючой, а другой триумфуючой, хто теды в оной второй треумфовати и отпочивати хочет, мусит в той первой бѣды и невчасы военные зносити. Хто, мовлю, в оной вышней горѣ, в оной небесной, мысленного Соломона, церкви щасливым мешканцем и вѢчным обыватслем статися усилует, мусит первей в том земном прибытку, мусит в той дочасной скинии, албо намѣте, убогим приходнем и пелкгрымом быти.
Противным зяся способом, тые жадною мѣрою там мѣстца мѣта не могут, которые тут на земли не як гостѣ, не як приходнѣ, не як пелкгримове, але як дѣдичные обыватели мешкают, в неи ся кохают и так на ней фундуются якобы никгды на оный живот преселены быти не мѣли, не наслѣду
276
ючи оных древних угодников божиих... Не мешкает там в оном славном мѣстѣ Каин, который мѣсто на земли закладает, з богом и з ближним нещире ся обходит и брата з зависти преслѣдует. Не мешкают его потомки, которых сынами людскими, которых исполинами в силѣ, славѣ и можности свѣтской квитнучыми писмо называет. Мешкает Авель, который щире з богом, щире з ближними ся обходит, преслѣдоване терпит, а не преслѣдует, не злое злым, але злое добрым, ненависть любовью, встеклый гнѣв братний терпѣнием звитяжает.
Мешкают и его, албо вмѣсто его, воскрешоного насѣня потомки, которых сынами божиими, духовный рожай з бога през обѣцаного месиаша маючими, писмо называет: которые тут, на земли, мѣст и домов ку мешканю не фундуючи, а ни на великие скарбы и славу того свѣта ся здобываючи, але толко як пелкгрымове, быдло для поживеня ховаючи, под намѣтами мешкали. Не мешкает, яко святый Амбросий мовит, в оном мѣстѣ разбойник, по лѣвой сторонѣ, распятый, который о дочасный живот ся старает. Але мешкает разбойник благоразумный, который дочесного живота и здоровя забывши, абы толко в оном пришлом животѣ, в оном безконечном царствии своем тот цар превѣчный на него вспомнѣл, просит и жадает. Не мешкают в оном мѣсте тые, которые тут, на земли, кгрунт щасливости своее закладают, тут покою, тут роскоши, тут славы и богаства шукают, тут долготу дней, тут золотые лѣта собѣ обецуют, тут, с того падолу плачу, рай роскошей, тут, с того мѣстьца выгнаня, отчизну собѣ чинят, а затым оное вѣчное не прагнут и бынамнѣй о нее не дбают... безпечне и роспусне живут, и беспечне а без встыду што хочут броят...
Не мешкают и тые, которые ач от тых вышей вспомненых богу бридких і: мерзких речей ся уклоняют, ач теж правостю вѣры и титулом сыновства церковнаго ся хлюбят, але чистоты и святобливости сыном церковным призвоитое не заховуют; которые при вѣре доброй дѣл добрых не чинят, албо недбале чинят и озябле в християнской повинности своей поступают, в трудѣх человеческих быти и с человеки раны приймовати не хочут, але и богу и свѣту, заровно услужити и догодити хотячи, на обѣдвѣ ноги свои храмлют и оный страшливый декрет божий: «Ни тѣпл еси, ни студен. Изблевати тя имам от уст моих»,— на себе приволокают.
Не мешкают и тые, которые тут, на земли, богатств и можности, тут покою и роскошей шукают, а затым да оное вѣчное отчизны своей не тескнят; которые славы от человек
277
ищут и в ней ся кохают, а затым славу, которая ест от самого бога, марне а нещасливе тратят; которые, наконец, за Христом, спасителем своим, на гору с працею ити не хочут, а затым без працы на дол за дияволом сходят, албо рачей, в самую пекелную долину стремглав упадают...
Але мешкает в оной горѣ, в оном горнем Иерусалиме, тот, который ся тут на свѣтѣ гостем и пелкгрымом быти знает, и яко гость и приходень, от телесных пожадливостей, воюючих на душу, отдаляется; который пядию измѣренные быти дни живота своего вызнавает; который в всѣх дѣлех своих послѣдняя своя поминает; который на выистье с тое гостины до дому отчыстого завжды ся готовит; который везванья с того выгнаня до пана своего завше ся сподѣвает и добре на привитаню его пописатися хотячи, со страхом и трепетом жития своего время жителствует; который, свободу от грѣха улюбивши, свободы, злость покрываючое, не шукает, але яко слуга божий, божие богу впрод оддавши и ему сумнене и вѣру вцале заховавши, звѣрхностп теж от него поставленной, повинность вшелякую, до вѣрного подданства и послушенства приналежачую, зупелне отдает и по апостолскому слову бога боится, царя чтит, братство любит и не зле, але добре чинячи, скорби, утиски и гонения терпит; богатство, если течет, серца не прикладает, але, яко добрый и вѣрный шафар, оным шафуючи, око слѣпым, а нога хромым бывает; который ни с ким облудне, ни с ким превротне ся не обходит, правду в сердцу, и правду на языку носит; и который никого укривдити, никому шкоды и прикрости ниякое учинити неумеючи, щирость и незлобие голубиное, але теж и мудрость и ростропность змийную (не толко маетность на розшарпане, але и тѣло на забите, быле бы голову свою вцале заховал, быле бы, мовлю, от Христа спасителя правдивое и несмертелное головы своее никгды ся не оторвал, охотне выдаючи) заховует и в всѣх справах и поступках своих необлудным, неозяблым, не малеваным християнином ся быти оказует, але вѣрне в дому пана своего працует, пилно в виноградѣ его робит, охотне тяготу дневную и упалене слонечное зносит и, яко Моисей, рачей «страдати з людми божиими, нежели привременного грѣха сладость имѣти» обирает, а над вси оздобы и дикгнитарства свѣтские взгарду и насмѣвиско Христово на собѣ зносити зезволяет.