Старажытная беларуская літаратура
Выдавец: Юнацтва
Памер: 350с.
Мінск 1990
Правда теды то ест. Петре, иж добро ест з Христом спасителем быти, леч не на той толко горѣ, але и на каждом мѣстцу. «Аще бо пойду посредѣ сѣни смертныя, не убоюся зла, яко ты со мною еси»,— мовит Давыд. Добро ест з ним
269
и терпѣти, если бовѣм «з ним страждем, з ним и прославимся»,— мовит Павел. Добро ест з ним и умирати. Он бовѣм ест живот наш, который кгды ся явит, кгды в повелении и в гласѣ архангеловѣ и в трубѣ божий с небеси снийдет, тогды и всѣ для него и в нем умерлые з ним въскреснут в воскрешение животу, з ним ся явят в явление неизреченное и безконечное славы.
Не вѣдаеш и з другое мѣры, Петре, што мовиш, кгды ж яко тѣлом от землѣ высоко стоиш, так и розум твой вышей чувственного розумѣня поднесеный маючы, и в оном якобы захвиценю в предверые вышняго царства вшедшы, и нѣякую оного не вечерняго дня зару обачывши, и якобы концем палца вышнего оного покарму скоштовавшы, таемниц наполненые слога отрыгаеш. Вспоминаеш бовѣм три скинии, на кшталт троякого в жывотѣ людском стану, то ест стану закона, стану ласки и стану хвалы, альбо блаженства оного вѣчного. О которых трех скиниях, православные .сристиане, и я недостойный з любовию вашею, за ласкою и помочю божею, побесѣдовати, а в той бесѣдѣ троякое преображене, або премѣнене души истиннаго християнина (в котором ся теж скутки тых трех преднѣйшых богословских цнот, вѣры, надежды и любве отчасти выражати и оказовати будут) уважати умысл пред себе взявшы.
Прошу впрод того истиннаго свѣта, просвѣщающаго всякого человека грядущаго в мир, абы он сам не по нашему достоинству, але по премногому и неизслѣдимому богатству щедрот своих и мнѣ, мовячому, и вам слухаючым на зрѣние славы преображения своего душевные очы отворити и просвѣтити свѣтом своего богоразумиа рачыл.
Троякую скинию, албо прыбыток, православные христиане, небесная ластовица, до третѣго неба взлетѣвшая, святый апостол Павел в листе своем до евреов вспоминает: первую, до которое завше полно было входити священником (а тая се называла святая); а другую, по второй завѣсе, до которой одни раз в рок един архиерей не без сферы крве входил (а тая се называла святая святых); третюю засе, о которой там же, троха нижей, взмѣнку чынит тыми словы: «Не в рукотворенная бо святая внииде Христос, противо образна истинных, но в самое небо, нынѣ да явится лицу божию о нас».
Там тая першая скиния была тѣмней фикгурою второе. Вторая засе до третее (водлуг оных пророческих слов: «Пойду от силы в силу») провадит.
Першая теды скиния за наступеньем второе на сторону уступити мусѣла, яко церков божиа спѣваеть: «Прийде сѣнь
270
законная благодати пришедши». Уступил тѣнь закона, кгды надешла ласка. Уступил закон старый, кгды новому нашлосе мѣстце. Уступил Моисей законодавец, а наступил Христос ласкидавец. Уступили пророцы, кгды наступил от них пророкозаный. Уступила литера забияючая, а наступил дух оживяючый. Еднак иж и литера тая образом и фикгурою была духа, с тых мѣр и она мусела быти в чести, мусела мѣти славу.
Але яко болшую славу служба закона ласки над службу закона неволи мает, тот же апостол в оных словах своих выразне докладаеть: «Аще ли служение смерти писмены образованно в камени, бысть во славу, яко немощи взирати сыном израилевом на лице Моисеово славы ради лица его престающия? Како не множает паче служение духа будет в славѣ. Аще бо служение осуждениа слава, много паче избыточествит служение правды ко славѣ, ибо не прославится прославленное во части сей за превосходящую славу, аще бо престающее славою много паче пребывающее во славѣ».
Што бовѣм за поровнане тѣню до истоты? Што за поровнане офѣр быдлячих до офѣры баранка, гладячого грѣхи всего свѣта? Што за поровнанье киоту древяного з киотом одушевъленным? Што за поровнане манны покарму пустынного, которого едши, жидове на пущи поумирали, з хлѣбом, с небесе зшедшим, которого хто есть, не умрѣт навѣки? Што за поровнане крови козлее и телчее з найдо рсжшею кровию Христа, спасителя нашего, которая не толко тѣло, але душу и сумнѣне от мертвых дѣл чистит, освѣщает и просвѣщает? Слушне теды, там же и тот же святый апостол с того се невымовне тѣшит и тым ся, яко найболшею прерокгативою, хвалит, иж ест служителем нового завѣту Христового, и иж оного старозаконного Моисейского покрывала, албо заслоны, на обличу своем не мает, але откритым обличьем славу господню взираеть.
Еднак же не тут ся застановляет, але еще в оной третей скинии, в оном небесном прибытку, досконалшогося зрѣниа присно сущное оное славы сподѣваючы, в тые слова мовит: «Видим убо нынѣ яко же зерцалом в гаданиих, тогда же лицем к лицу».
Речет хто, а яко ж тое перъшое слово апостольское з овым послѣдним згодитися может? Там абовѣм твердит то, иж юж без покрывала откритым лицем славу господню взирает, а тут на кшталт нѣякого покрывала, або заслоны, зерцало и гадание вспоминает.
На то ся отповѣдает, иж юж нѣмаш заслоны и покры
271
вала законного, которое бы боронило оком мысли и розуму на премирную оную славу духовне смотрити, але ест еще заслона смерти и зепсованю подлеглого тѣла, которого взрок на таковое видене тупый и слабый ест барзо. Тепер бовѣм, яко тот же апостол мовит: «Отчасти разумѣваем и отчасти пророчествуем, егда же прийдет съвершение, тогда еже отчасти упразнится», кгды ся дни дороги и пелкгрымацыи нашее скончат, в тот час до дому и отчызны прийдем, кгды тот земный и дочасный прибыток смертелного и сказителного тѣла розрушится, в тот час до прибытку оного нерукотворенного и вѣчне в небѣ трваючого (за ласкою и помочю отца будущаго вѣка) въведени будем.
Тепер юж до того прибытку просѣю и добре през ходотая нового завѣта уторованую дорогу, тепер юж до оное страчоное през прадѣда Адама отчызны нашее приверненое собѣ през второго Адама право и дѣдичство, тепер юж до оных нерукотворенных небесных святая святых кровию небеснаго архиерея обновленый собѣ вход маем и юж естесмо дѣдичами царства и наслѣдниками оных невымовных в небѣ добр, еднак же того дѣдичства и тых добр през вѣру толко и надѣю (по мѣрѣ влитое в тот малый и немощный съсуд тѣла любве) ужываем и з него ся тѣшим. Але до скутечное оного посессый держаня и ужываня аж в тот час прийдем, кгды младенцами албо дѣтми быти престанем; кгды в мужа съвершенна, в мѣру возраста и исполнения Христова, достигнем; кгды и тые два в том дѣтинном возрастѣ, якобы педакгокги, и в той гостинѣ и дорозѣ, якобы преводники, вѣра и надѣя устанут и на сторону уступят, а сама толко юж не от части, але досконалая любов наступит; кгды и самые тые дѣтинные и пелкгрымские шаты з себе зложим, в которых нас свѣт не знает, яко о том еден з гостей, на нынѣшний фест везваных, мовит: «Възлюбленнии нынѣ чада божии есмы и не уявися, что будем».
Але што за див, же слуг свѣт не знает, гды и самого пана не познал, обачывшы его в одмѣнном габите, в пелкгрымском убѣре, в служебничой постати, в убозствѣ и нищетѣ послѣдней. Леч кгды тот преможный пан в своем прирожоном габите, в своем пресвѣтном убѣре, в своей превелможной славѣ и оздобѣ ся явит, в тот час и нас убогих, подлых, взгаржоных и, яко нѣякое смѣте, ногами милостников того свѣта подоптываных в подобные своей велмэжности шаты приоболочет, яко тот же и там же апостол иевангелиста мовит: «Вѣмы же яко аще явится, подобни ему будем».
А што за див, кгды еще и на том свѣте тот независтный
272
всѣх добр давца, тых так невымовных даров участниками нас учынил, кгды славою подобия своего украсил, кгды с образных образу своему створил? Яко бовѣм он ест по естеству превѣчным, единородным с присносущным сыном и словом бога отца своего, так и мы сынами его по ласце, для него и в нем приспособленными и по предувѣдѣнию избранными (з не пребраного милосердия его), естесмы. Яко он ест натуралный дЬдич в дому отца своего, так и нас по благодати дѣдичми богу и сполдѣдичми Христовыми писмо называет. От заправды слушне тое слово другий, на нынѣшнюю бѣседу везваный, гость мовит: «Им же честная, нам и великая обѣтования даровашася, яко до сих ради божественнаго будете причастницы естества».
Хто бовѣм так великой зацности, хто так знаменитой прерокгативе выбраных божиих не удивится? Хто так гнойной того преможного кроля ласце и щодробливости (которое так дорогие и не ошацованые подарки и упоминки выплынули) со страхом и любовию не поклонится? Хто тых так невымовных добродѣйств невдячником быти захочет? Хто того так великого добродѣя своего през преступство воли и закону его святого ображати важитися будет? Хто по вывышеню на так высокий стан скажоное натуры своее знову ее грѣхами плюгавити, знову быдлячыми пожадливостями зневажати, знову звѣриными намѣтностями до подлости приводити, знову, яко свиня в калѣ и болотѣ, маркости и спросности телесное валятися и на чачок блещачого шкла роскоши и покою на том свѣте, короткого и непевного, тые так дорого цѣнные клейноты префримарчати зезволит?
Але тых скарбов и клейнотов свѣт в нас не видит и для того нас за сыны божии не признавает. А чому ж не видит? Для того, же то все скрыто и заховано ест посполу з животом нашим. «Умросте бо,— мовит на чыне выбрапое,— и живот ваш съкровен ест с Христом в бозѣ. Егда же явиться Христос, живот ваш тогда и вы с ним явитеся в славѣ».
А в тот час, яко голову нашу пред тым оплеваную, поличкованую и посмѣнную, так и члонхов ее през мѣч и огонь досвѣдчоных, тот марный и облудный свѣт познает и тые слова, ведлуг Саломона, о каждом з них мовити будет. «Сеи бѣ его же имѣхом в смѣх и в притчу поношения. Безумный живот его въмѣнихом неистово и конец его безчестсн, како вмѣнися в сынех божиих и в святых жребий его ест».
273
Юж бовѣм там великую и предивную отмѣну юж оное преславное преображение правица найвышшого учынит. Абовѣм, яко тот же святый апостол мовит: «Преобразит тѣло смирения нашего, яко быти сему съобразну тѣлу славѣ его».
Тело теды тое, которое умирает в безчестии, явится в тот час в невымовной славѣ. Тѣло тое шпетное явится в невымовной пѣнкности. Тѣло, грѣху подлегълое, явиться безгрѣшным. Тѣло сказительное явится несказительным. Тѣло смертное явится безсмертный. Тѣло, тежаром сбложоное, явится всякого высокопарного орла, лѣгчейшым и быстрѣйшим. Тѣло, розным недостатком и уломностям подлеглое, подобно будет в славе, подобно будет в ясности, подобно будет в оздобе увелбенному Христовому тѣлу.
КНІГІ ОНЛАЙН
