Старажытная беларуская літаратура
Выдавец: Юнацтва
Памер: 350с.
Мінск 1990
И поиде на Ярополка. И приде Володимер Киеву с вой многи, и не може Ярополк стати противу, и затворися Киевѣ с людми своими и с Блудом; и стояніе Володимер обрывся на Дорогожичи, межю Дорогожичем и Капичем, и есть ров и до сего дне. Володимер же посла к Блуду, воеводѣ Ярополчю, с лестью глаголя: «Поприяй ми! Аще убью брата своего, имѣти тя хочю во отца мѣсто, и многу честь возьмешь от мене: не яз бо почал братью бити, но он. Аз же того убоявъся придох на нь». И рече Блуд к послом Володимеримь: «Аз буду тобѣ в сердце и в приязньство». О злая лесть человѣческа! Якоже Давыд глаголеть: «Ядый хлѣб мой, възвеличил есть на мя лесть». Се бо лукавьствоваше на князя свего лестью. И паки: «Языки своими льстяхуся. Суди им, боже, да отпадуть от мыслей своих; по множьству нечестья их изрини а, яко прогнѣваша тя, господи». И паки той же рече Давыд: «Мужъ в крови льстив не припловить дний своих»*. Се есть совѣт зол, иже свѣщевають на кровопролитье: то суть неистовии, иже приемше от князя или от господина своего честь ли дары, ти мыслить о главѣ кня^я своего на погубленье, горьше суть бѣсов таковии. Якоже Блуд преда князя своего, и приим от него чьти многи, се бо бысть повинен крови той. Се бо Блуд затворися с Ярополкомо, льстя ему, слаше к Володимеру часто, веля ему пристрянити к граду бранью, а сам мысля убити Ярополка, гражаны же не бѣ льзѣ убити его. Блуд же не възмог, како бы погубити й, замысли лестью, веля ему ни излазити на брань из града. Рече же Блуд Ярополку: «Кияне слются к Володимеру, глаголюще: «Приступай к граду, яко предамы ти Ярополка». Побѣгни за градь». И послуша его Ярополк, и изъбѣг пред ним, затворися в градѣ Родьни на усть Реи рѣки, а Володимер вниде в Киев, и осѣде Яропол
29
ха в Роднѣ. И бѣ глад велик в немь, и есть притча и до сего дне: бѣда аки в Роднѣ. И рече Блуд Ярополку: «Видиши, колько войн у брата твоего? Нама их не перебороти. Твори мир с братом своим»; льстя под ним, се рече. И рече Ярополк: «Так буди». И посла Блуд к Володимеру, сице глаголя, яко «Сбысться мысль твоя, яко приведу к тобѣ Ярополка, и пристрой убити й». Володимер же, то слышав, въшед в двор теремный отень, о нем же преже сказахом, сѣде ту с вой и с дружиною своею. И рече Блуд Ярополку: «Поиди к брату своему и рьчи ему: что ми ни вдаси, то яз прииму». Поиде же Ярополк, и рече ему Варяжько: «Не ходи, княже, убьють тя; побѣгни в Печенѣги и приведеніи вой»; и не послуша его. И приде Ярополк к Володимеру; яко полѣзе в двери, и подъяста й два варяга мечьми под пазусѣ. Блуд же затвори двери и не да по нем ити своим. И тако убьен бысть Ярополк. Варяшко же, видѣв, яко убъен бысть Ярополк, бѣжа с двора в Печенѣги, и много воева Володимера с печенЬгы, одва приваби й, заходив к нему ротѣ*. Володи.мер же залеже жену братьню грекиню, и бѣ непраздна, от нея же родися Святополк. От грѣховьнаго бо корени зол плод бываеть: понеже бѣ была мати его черницею, а второе, Володимер залеже ю не по браку, прелюбодѣйчичъ бысть убо. Тѣмь и отець его не любяше, бѣ бо от двою отцю,— от Ярополка и от Володимера.
Посемь рѣша варязи Володимеру: «Се град нашь; мы прияхом й, да хочем имати окуп на них, по 2 гривнѣ от человѣка». И рече им Володимер: «Пождѣте, даже вы куны сберуть, за мѣсяцъ». И ждаша за мѣсяць, и не дасть имь, и рѣша варязи: «Сольстил еси нами, да покажи ны путь в Греки». Он же рече им: «Идѣте». И избра от них мужи добры, смыслены и храбры, и раздая им грады; прочии же пдоша Царюграду в Греки. И посла пред ними слы, глаголя сице царю: «Се идут к тебѣ варязи, не мози их держати в градѣ, оли то створять ти зло, яко и сде, но расточи я разно, а сѣмо не пущай ни единого».
И нача княжити Володимер в Киевѣ един, и постави кумиры на холму внѣ двора теремнаго: Перуна* древяна, а главу его сребрену, а ус злат, и Хърса*; Дажьбога*, и Стрибога* и Симарьгла*, и Мокошь*. /7жряху им*, наричюще я богы, и привожаху сыны своя и дъщери, и жряху бѣсом, и оскверняху землю требами своими. И осквернися кровьми земля Руска и холмот. Но преблагий бог не хотя смерти грѣшником, на том холмѣ нынѣ церкви стоить, святаго Василья есть, якоже послѣди скажем. Мы же на преднее възратимся.
30
Володимер же посади Добрыну, уя своего, в Новѣгородѣ. И пришед Добрына Ноугороду, постави кумира над рѣкою Волховом, и жряху ему людье ноугородьстии аки богу.
Бъ же Володимер побѣжен похотью женьскою, и быша ему водимыя: Рогънѣдь, юже посади на Лыбеди, идеже ныне стоить сельце Предъславино*, то нея же роди 4 сыны: Изеслава, Мьстислава, Ярослава, Всеволода, а 2 дщери; от грекинѣ — Святополка; от чехинѣ — Вышеслава; а от другой — Святослава и Мьстислава; а от болгарыни — Бориса и Глѣба; а наложьниць бѣ у него 300 Вышегородѣ, а 300 в Бѣлѣгородѣ, а 200 на Берестовѣ в селци, еже зоуть ныне Берестовое. И бѣ несыть блуда, приводя к собѣ мужьски жены и дѣвицѣ растьляя. Бѣ бо женолюбець, якоже и Соломан*: бѣ бо, рече, у Соломана жен 700, а наложниць 300. Мудр же бѣ, а наконець погибе; се же бѣ невѣголос, а наконець обрѣте спасенье. «Велий господь, и велья крѣпость его, и разуму его нѣсть конца!» Зло бо есть женьская прелесть, якоже рече Соломан, покаявся, о женах: «Не вънимай злѣ женѣ, мед бо каплеть от уст ея, жены любодѣици, во время наслажаеть твой гортань, послѣди же горчае золчи обрящеиіи...
В лѣто 6495 (987). Созва Володимер боляры своя и старци градьскиѣ, и рече им: «Се приходиша ко мнѣ болгаре, рькуще: «Приими закон нашь». Посемь же приходиша нѣмци, и ти хваляху закон свой. По сих придоше жидове. Се же послѣже придоша грьци, хуляще вси законы, свой же хваляще, и много глаголаша, сказающе от начала миру,о бытьи всего мира. Суть же хитро сказающе, и чюдно слышати их, любо комуждо слушати их, и другий свѣт повѣдаютъ быти: да аще кто, дѣеть, в нашю вѣру ступить, то паки, умер, въстанеть, и не умрети ему в вѣки; аще ли вынь закон ступить, то на оном свѣтѣ в огнѣ горѣти. Да что ума придаете? Что отвѣщаете?» И рѣша бояре и старци: «Вѣси, княже, яко своего никтоже не хулить, но хвалить. Аще хощеши испытати гораздо, то имаши у собе мужи: послав испытай когождо их службу, и кто како служить богу». И бысть люба рѣчь князю и всѣм людем; избраша мужи добры и смыслены, числом 10, и рѣша им: «Идѣте первое в болгары и испытайте вѣру их». Они же идоша, и пришедше, видѣша скверньная дѣла и кланянье в ропати; придоша в землю свою. И рече им Володимер: «Идѣте паки в нѣмци, съглядайте такоже, и оттудѣ идѣте в греки». Они же придоша в нѣмци, и съглядавше церковную службу их, придоша Царюгороду, и внидоша ко царю. Царь же испыта, коея ради вины придоша. Они же сповѣдаша ему вся бывшая. Се слышав царь,
31
рад быв, и честь велику створи им в той же день. Наутрия посла к патреарху, глаголя сице: «Придоша Русь, пытающе вѣры нашея, да пристрой церковь и крилос, и сам причинися в святительския ризы, да видять славу бога нашего». Си слышав патреарх, повелѣ созвати крилос, по обычаю створиша праздник, и кадила вожьгоша, пѣнья и лики съставиша. И иде с ними в церковь, и поставиша я на пространьнѣ мѣстѣ, показающе красоту церковную, пѣнья и службы архиерѣйски, престоянье дьякон, сказающе им служенье бога своего. Они же во изумѣньи бывше, удивившеся, похвалиша службу их. И призваша я царя Василий и Костянтин*, рѣста им: «Идѣте в землю вашю», и отпустиша я с дары велики и с честью. Они же придоша в землю свою. И созва князь боляры своя и старца, рече Володимер: «Се придоша послании нами мужи, да слышим от них бывшее», и рече: «Скажите пред дружиною». Они же рѣша яко «Ходихом в болгары, смотрихом, како ся покланяють в храмѣ, рекше в ропати, стояще бес пояса; поклонився сядеть, и глядить сѢмо и онамо, яко бѣшен, и нѣсть веселья в них, но печаль и смрад велик. Нѣсть добр закон их. И придохом в нѣмци, и видѣхом в храмѣх многи службы творяща, а красоты не видѣхом никоеяже. И придохом же в Греки, и ведоша ны, иде же служать богу своему, и не свѣмы, на небѣ ли есмы были, ли на земли: нѣсть бо на земли такаго вида ли красоты такоя, и не доумѣем бо сказати; токмо то вѣмы, яко онъдѣ бог с человѣки пребываеть, и есть служба их паче всѣх стран. Мы убо не можем забыти красоты тоя, всяк бо человѣк, аще вкусить сладка, послѣди горести не приимаеть, тако и мы не имам сде быти». Отвѣщавше же боляре рекоша: «Аще бы лих закон гречьский, то не бы баба твоя прияла, Ольга, яже бѣ мудрѣйши всѣх человѣк». Отвѣщав же Володимер, рече: «Гдѣ крещенье приимем?» Они же рекоша: «Гдѣ ти любо». И минувшю лѣту.
В лѣто 6496 (988), иде Володимер с вой на Корсунь, град гречьский, и затворишася корсуняне в градѣ. И ста Володимер об он пол* города в лимени*, дали града стрѣлище едино*, и боряхуся крѣпко из града. Володимер же обьстоя град. Изнемогаху в градѣ людье, и рече Володимер к гражаном: «Аще ся не вдасте, имам стояти и за 3 лѣта». Они же не послушаша того. Володимер же изряди воа своа, и повелѣ приспу сыпати к граду. Сим же спущим, корсуняне, подъкопавше стѣну градьскую, крадуще сыплемую перьсть, и ношаху к собѣ в град, сыплюще посредѣ града. Воини же присыпаху боле, а Володимер стояще. И се мужъ корсунянин стрѣли, имянем Настас, напсав сице на стрѣлѣ: «Кладя
32
зи, яже суть за тобою от въстока, ис того вода идеть по трубѣ, копав перейми». Володимер же, се слышав, возрѣв на небо, рече: «Аще се ся сбудет, и сам ся крещю». И ту абье повелѣ копати преки трубам, и преяша воду. Людье изнемогоша водною жажею и предашася. Вниде Володимер в град и дружина его, и посла Володимер ко царема, Василью и Костянтину, глаголя сице: «Се град ваю славный взях; слышю же се, яко сестру имата дѣвою, да аще еѣ не вдаста за мя, створю граду вашему, якоже и сему створих». И слышавша царя, быста печальна, и въздаста вѣсть, сице глаголюща: «Не достоить хрестеяном за поганыя даяти. Аще ся крестити, то и се получишь, и царство небесное приимеши, и с нами единовѣрник будеши. Аще ли сего не хощеши створити, не можем дати сестры своее за тя». Си слышав Володимер, рече посланым от царю: «Глаголите царема тако; яко аз крещюся, яко испытах преже сих дний закон вашь, и есть ми люба вѣра ваша и служенье, еже бо ми сповѣдаша послании нами мужи». И си слышавша царя рада быста, и умолиста сестру свою, имянем Аньну, и посласта к Володимеру, глаголюща: «Крестися, и тогда послевѣ сестру свою к тебѣ». Рече же Володимер: «Да пришедъше с сестрою вашею крестять мя». И послушаста царя и посласта сестру свою, сановники нѣкия и прозвутеры. Она же не хотяше ити: «Яко в полон,— рече,— иду, луче бы ми сде умрети». И рѣста ей брата: «Еда како обратить бог тобою Рускую землю в покаянье, а Гречьскую землю избавишь от лютыя рати. Видиши ли, колько зла створиша Русь греком? И нынѣ аще не идеши, то же имуть створити нам». И одва ю принудиша. Она же, сѣдъши в кубару*, цѣловавши ужики своя с плачем, поиде чрес море. И приде к Корсуню, и изидоша корсуняне с поклоном, и въведоша ю в град, и посадиша ю в полатѣ. По божью же устрою в се время разболѣся Володимер очима, и не видяше ничто же, и тужаше велми, и не домышляшеться, что створити. И посла к нему царица, рькуще: «Аще хощеши избыти болѣзни сея, то въскорѣ крестися, аще ли, то не имаши избыти недуга сего». Си слышав Володимер, рече: «Да аще истина будет, то поистинѣ велик бог будеть хрестеянеск». И повелѣ хрестити ся. Епископ же корсуньский с попы царицины, огласив, крести Володимира. Яко възложи руку на нь абье прозрѣ. Видив же се Володимер напрасное ицѣленье, и прослави бога, рек: «Топерво уведѣх бога истиньнаго». Се же видѣвше дружина его, мнози крестишася. Крести же ся в церкви святаго Василья, и есть церки та стоящи в Корсунѣ градѣ, на мѣстѣ посреди града, идѣже торг дѣють корсуняне; полата же Володимеря
КНІГІ ОНЛАЙН
