Запiсы таварыства аматараў беларускай гiсторыi iмя Вацлава Ластоўскага.
Выпуск 2
Памер: 200с.
Мінск 2013
«И которые похотели служите великому князю, и тем князь великий велел дать жалование по 2 рубля денег да по сукну по лунскому и к Москве их отпустил. А которые не похотели служить, а тем давал по рублю и к королю отпустил» [ПСРЛ, т. 37, с. 101].
Многие из наиболее верных людей «литовской партии» воспользовались предоставленной возможностью, что подтверждается списком розданных смоленским боярам в ВКЛ хлебокормлений в 1514 году. Выехали представители виднейших боярских фамилий: Плюсковы, Ходыкины, Кривцовы [Литовская Метрика, кн. 7, с. 11711174]. Но многие предпочли остаться, особенно с учетом того, что Василий III «не повеле у них ... тех поместий отимати, повеле им по прежнему владети, кто чем владеет» [Повесть о победах Московского государства, с. 28]. На московской службе остались представители Басиных, Жабиных, Кривцовых, Плюсковых, Пивовых... Всего, как показано в замечательной работе М.М. Крома «Меж Русью и Литвой», из списка родов, упоминающихся в Литовской Метрике в реестре князей, бояр и слуг смоленских в 1480х гг. более 30 фамилий оказалось в списках Дворцовой тетради, то есть было причислено в XVI веке к верхушке служилого сословия Московского Царства.
Для успокоения оставшихся горожан московский государь по примеру великих князей литовских выдал по их челобитью жалованную грамоту, копировавшую основные статьи прежних смоленских привилеев, отменил некоторые налоги. Особо было подчеркнуто, что государь собирается свой город Смоленск «держати о всем по тому, как их держал великий князь Витофт и иные государеве, и Александр король и Жигимонт» [СГГД, ч. 1, № 148, с. 412]. К сожалению, «быстрая» измена владыки Варсонофия, раскрытая наместником князем В.В. Шуйским, испортила очередной интереснейший эксперимент по развитию городского самоуправления в Московском Царстве [ПСРЛ, т. 6, с. 256; т. 8, с. 258]. Василий III счел себя относительно свободным от обязательств перед заговорщиками и «заговорщиками», и применил опробованные методы «нациостроительства»:
45
ЧАСТЬ I
«.. .бояром смоленским поместья подав на Москве, а москвичом в Смоленске поместья подавав» [ПСРЛ, т. 35, с. 235]; «которым людем велел бытии на Москву, и государь... тех пожаловал, дворы им на Москве и лавки велел подавати» [РИО, т. 35, с. 682].
И действительно, к 50м годам XVI века (по таблицам все того же Крома) из числа известных смоленских бояр Пивовы оказались в Ярославле, Плюсковы — в Медыни, Жабины — в Можайске, Полтевы — в Ярославле и Владимире. Хотя менее заметные Боткины, Ходневы, Шестаковы и прочие и во второй половине XVI века числились по Смоленску под именем «земцев».
Результатом этой довольно умеренной политики Москвы стало то, что после серии «пэрэтрахиваний» служилого сословия Смоленской земли, Город встретил в 1609 г. армию польского короля как серьезная и достаточно монолитная сила, готовая вынести тяжелейшие испытания ради своей новой Родины.
Комментарии очевидцев наглядно демонстрируют нам позицию смолян в 1609 г., органично дополнившую силу возведенных уже под властью Московского Царства грандиозных городских укреплений:
«Жители Смоленска повесили Москвитянина, посланного к ним от наших для сообщения им известия, и что сам Король находится в походе с сильным войском».
«Москвитяне ежедневно захватывают немало наших, особенно из тех, которые ездят за съестными припасами, и это не удивительно, потому что они выезжают в неприятельской земле точно так же беспечно, как будто в собственном своем доме» [Самуил Бельский, Дневник 1609 года].
«.. .по прибытии нашем под Смоленск, их тотчас стало убывать во множестве от болезни, начинавшейся в ногах и распространявшейся потом по всему телу. Столь ужасной и частой смерти Москвитян, умиравших по несколько сот ежедневно, причиной был не столько недостаток в продовольствии, как особенно бывшая между ними какаято язва, не вредившая нам нисколько («и грех же ради наших, прежде в Смоленск на людей болезнь великая цинга»), [Летопись о Мятежах, стр. 218].
И вот после решающего штурма «огонь достигнул запасов пороха (коего достаточно было бы на несколько лет), и произвел чрезвычайное действие: взорвана была половина огромной церкви (при которой имел свое пребывание архиепископ); с собравшимися в нее людьми, которых неизвестно даже куда девались разбросанные остатки и как бы с дымом улетали. Когда огонь распространился, многие из Москвитян, подобно как и в Москве добровольно бросились в пламя за православную, говорили они, веру. Сам Шеин, запершись в одной из башен, с которой как сказано, стреляя в Немцев, так раздражил их, убив более десяти, что они непременно хотели брать его приступом; однако не легко бы пришлось им это, ибо Шеин уже решился было погибнуть, но находившееся при нем старались отвратить его от этого намерения» [Начало и успех войны Московской..., Станислав Жолкевский, польный гетман].
Героическое и трагическое смоленское «осадное сидение» подарило нам странную и непонятную историческую развилку. Как известно, 17 июля 1610 46
_____________________ВЕЛИЧИЕ И ПАДЕНИЕ СМОЛЕНСКА_____________________ г. несчастливый избранный царь Василий Шуйский был свергнут с престола и в скором времени насильно пострижен в монахи. Разосланная вслед за этим по Руси окружная грамота сообщила о том, что власть в Москве взяли бояре во главе с князем Ф.И. Мстиславским, и обрисовала в общих чертах ужасную картину гражданской войны и иностранной оккупации:
«...ныне польской и литовской король под Смоленским, а гетман Жолкевский с польскими и с литовскими людьми стоит в Можайску, а иные литовские люди и русские воры пришли с вором (Лжедмитрием II) под Москву и стали в Коломенском; и хотят государьством Московским завладети, и православную крестьянскую веру разорити, а свою латынскую веру учинити» [СГГиД. М., 1819. Т. 2. № 197, 198; ААЭ. Спб., 1836. Т. 2. № 162].
Пришедшая к власти «семибоярщина», недолгое правление которой принято считать апофеозом «предательской политики крупного боярства», предприняла попытку найти простой выход из сложившейся катастрофической ситуации — бояре вернулись к идее предложить московский престол «королевичу» Владиславу, сыну польского короля Сигизмунда. Авторы этого решения явно знали о том, как сам Сигизмунд Ваза, король польский и великий князь литовский с 1587 г., а с 1592го еще и король Швеции, потерял свою наследственную шведскую корону. «Семибоярщина» определенно рассчитывала повторить «ход конем», исполненный шведским риксдагом, и превратить представителя династии Ваза в нормального, управляемого русского царя. А смоленское упорство и связанные с ним огромные военные расходы Речи Посполитой дали «семибоярщине» шанс. В итоге заверенный польным коронным гетманом Жолкевским вариант присяги Владиславу вполне отвечал московским планам:
«По благословению и по совету святейшаго Ермогена патриарха Московскаго и всея Русии ...Великий государь Жигимонт король пожалует, даст на Владимерское и на Московское и на все великия государства Российскаго царствия сына своего королевича Владислава Жигимонтовича... И государю королевичу Владиславу Жигимонтовичу, колико государь придет в царствующий град Москву, венчатись на Владимерское и на Московское государство и на все великия и славныя государства Российскаго царствия царским венцем и диадимою от святейшаго Ермогена патриарха Московскаго и всея Русии и ото всего освященнаго собору греческия веры по прежнему чину и достоянию, как прежние великие государи цари Московские венчались...
А будучи государю королевичу Владиславу Жигимонтовичу на Российском государстве, церкви Божия на Москве и по всем городам и по селам в Московском государстве и во всем Российском царствии чтити и украшати во всем по прежнему обычаю и от разоренья ото всякаго оберегати... И римския веры и иных розных вер костелов и всяких иных вер молебных храмов в Московском государстве и по городам и по селам нигде не ставити... И в духовныя во всякия святительския дела не вступатися. И иных вер, опричь греческия веры, в духовной чин не поставляти... Боярам, и окольничим, и дворянам, и дьякам думным, и чашникам, и стольникам, и стряпчим, и дьякам, и приказным всяким людем во всех приказех у всяких государственных у земских рас
47
ЧАСТЬ I
правных дел, и по городам воеводам, и дьякам, и всяким приказным людем, и всяким чинам быти по прежнему, как повелось в Московском государстве при прежних великих государех... А польским и литовским людем на Москве ни у каких у земских расправных дел, и по городам в воеводах и в приказных людех не быти, и в наместничество и в староство городов польским и литовским людем не давати... А про Смоленск гетману бита челом и отписали к великому государю Жигимонту королю, чтоб король по Смоленску бита не велел и тесноты б городу никакия учинити не велел...» [СГГиД. М., 1819. Т. 2. № 199, 200].
Филарет Романов, «тушинский патриарх» и один из лидеров «семибоярщины» не зря под стенами все того же Смоленска упорно держался в ходе всех переговоров с Сигизмундом именно за такой вариант «призвания» Владислава.
Альтернатива с царем Владиславом была возможной. Да, заявленные требования московских бояр не соответствовали реальному соотношению сил России и Речи Посполитой после клушинского триумфа Жолкевского. Зато для Сигизмунда и Владислава, не слишком прочно укорененных в той же Польше (польская корона тому же Владиславу гарантирована не была), этот договор был заманчивой возможностью обеспечить свою семью восточноевропейскими коронами и вернуть «мятежную» Швецию. Разрушили эту возможность «жадность» и «католический фанатизм» польского короля — осада Смоленска продолжилась, польские войска не ушли из России, королевич не выехал в Москву.
Возможно, что это и к лучшему. При таком раскладе, со стороны уж очень похожем на капитуляцию, Россия могла бы стать полем боя для двух соперничающих ветвей Ваз. И, кстати, возможно, что при закреплении Владислава в Москве, Новгород заняли бы шведы — была такая идея. А выяснять «кто кого сборет» — слон или кит, ГуставАдольф или Конецпольский, лучше с безопасного расстояния, а не в качестве пушечного мяса по обе стороны фронта.
КНІГІ ОНЛАЙН
