Запiсы таварыства аматараў беларускай гiсторыi iмя Вацлава Ластоўскага.
Выпуск 2
Памер: 200с.
Мінск 2013
«Умиротворение Смоленска невероятно пригодилось правителям ВКЛ в грядущих потрясениях. Действительно, некогда могучее и опасное для соседей государство, достигнув, казалось бы, вершины могущества, вдруг начало забывать о таких мелочах, как выполнение договоров и защита подданных. И этим воспользовалось Великое княжество Московское, где ветвь Рюриковичей по примеру Литвы заключила союз с местной элитой и приступила к расширению своей земли вместо поиска новых столов...
Парад отступлений (войск ВКЛ) логично перерос в «странную войну» 14921494 годов, когда переход к Москве многих из относительно самостийных Новосильских князей (Белевских, Одоевских, Воротынских) закончился наступлением сильных московских отрядов на принадлежащие уже непосредственно Великому князю Литовскому Вязьму, Любутск, Мценск, Мезецк, Мосальск. И главной ударной силой ВКЛ в этой войне стали смоляне. Именно «смоленский воевода князя великого Литовского... пан Юрий Глебович... прииде под грады под Серпееск да Мезеческ с силою многою» и отбил эти господарские городки. И именно смоляне упорно оборонялись в верховских городках во время большого наступления русских войск...»
Вот еще один нюанс — термин «русские». Кого так надо называть в XV веке? Уж точно не жителей Московского княжества. Для поляков русские — это жители Руси, то есть Галиции, Волыни, Подолии, Киевщины (ныне земли Украины). Тамошние князья — Вишневецкие, Чарнецкие и прочие — имели титул «воевода русский». Жителей Московского государства и поляки, и литвины, и прочие европейцы именовали московитами, московцами, москвитянами, либо просто Москвой (московой) или москалями, и такая традиция продолжалась еще как минимум два столетия. Русские — это в первую очередь православные жители Руси (территория нынешней Украины), Белой Руси (Новгородские земли) и Черной Руси (Псковские земли). Именно так «растушевал» русские земли шведский ученый XVI века Олаф Магнус.
Русинами часто называли себя и православные литвины. К примеру, белорусский просветитель и первопечатник Франциск Скорина (14861541) заявлял, что по происхождению он «литвин из Полоцка», а по вере — русин. То есть, русин — термин скорее религиозный, означавший, что человек признает своим духовным центром русский Киев. Тем не менее, мы часто можем встретить в летописях, что смоляне выделены от литвинов:
56
ВЗЛЕТ И ПАДЕНИЕ БЕЛОРУССКОГО СМОЛЕНСКА
«Московские воеводы ...изымаша во граде Кривца, околничего смоленского, и иных многих князей, панов литовских и смолнян...» Или: «., .изымаша во граде Ивана Феодорова сына Плюскова, смолянина, и иных многих князей, панов, и литвы, и смолян двора великого князя Александра Литовскаго...»
И вновь мы имеем дело с разграничением не по этническому принципу, но по религиозногеографическому. Литвинские князья запада и центра Литвы, в отличие от смолян, чаще всего были католиками, а в эпоху торжества Реформации до 80 % их перешло в кальвинизм. Наличие в XVII веке в Смоленске костёлов и монастырей католиков (как и в соседнем Мстиславле) доказывает, что и здесь православие не было единственной христианской конфессией. Но Смоленск — особая зона в ВКЛ, и смоленскую шляхту всегда особо выделяют из прочих панов.
Кленов верно пишет:
«Мы видим, что смоленское боярство к концу XV века выступало как сила, вполне лояльная ВКЛ, как главный защитник интересов государства на его восточных границах».
Так оно и было. И героическая оборона Смоленска в 1514 году от войск царя Василия III тому первый пример.
Героический Смоленск
После относительного безмятежного существования под короной Княжества для Смоленска приближалось время испытаний: вначале война 15001503 годов, закончившаяся серьезным поражением ВКЛ. После захвата московитами Торопца, Белой, Мосальска, Брянска, Стародуба, Трубчевска, НовгородаСеверского, Путивля, Любеча, Гомеля, Чернигова — Смоленск превратился в главную крепость ВКЛ на востоке и точку приложения основных военных усилий Московского царства. Александр, Великий князь Литовский и Король Польский, поспешил принять меры для укрепления этой крепости: 16 августа 1502 г. смоленские мещане по своему челобитью получили льготную грамоту с освобождением на 6 лет от уплаты ряда налогов. И началось...
«В 1502 году, осенью Дмитрий Иванович, сын великого князя московского «Землю Литовскую повоева и поплени, а града Смоленска не взял, понеже крепок бе», — пишет Кленов, — источники с другой стороны фронта добавляют, что «москвичи... город Смоленск, мало не весь пушками обложивши, и день и ночь беспрестанно его добывали... невымовыя штурмы на него чинили...»
К великому князю ВКЛ Александру приходили жители Смоленска с плачем и мольбой о защите от врага, он радуется известиям об отваге смолян в обороне... И, наконец, получает известие, что 17 сентября, когда для «великой рати» Дмитрия Ивановича «корму не стало, не на чем было стояти и города достовати», москвитяне отступили от Смоленска.
Кленов пишет:
57
ЧАСТЬ I
«Дальше — больше. В 1507 году Смоленск еще легко отделался. Зато: в 1512 году «великий князь [Василий III московский и всея Руси]... воевал осень и зиму до великих заговен, а землю пустошил всю, города же... не взял». 140 пушек под стенами Смоленска и яростные штурмы не помогли. 1513 год. «Обступиша град [московиты] и стрельницу Крыношевскую розбиша... и града Смоленска людям великие скорби нанесе».
Но куда как более яростная осада 1514 года оказалась губительной: «Пришел князь великий сам и с своими братьями под город Смоленск с многими силами и с великим нарядом пушечным. И пушки и пищали большие около града поставив, повелел бить град со всех сторон и приступы великие чинить без отдыха; и огненными пушками в град бить, так что от пушечного и пищального и людского кричания и вопля, также и от градских людей супротивного боя пушек и пищалей земля колебалась, и друг друга не видели, и весь град в пламени и в дыму, казалось, вздымался. И страх великий напал на горожан, и начали из града кричать, чтобы великий государь пожаловал, меч свой унял, а бою велел перестать, а они хотят государю бить челом и град сдать».
И снова подведем промежуточный итог: смоленская элита в войнах конца XV — первой четверти XVI века деятельно и отважно сражалась за своего сюзерена, за великого князя литовского и короля польского против превосходящих сил противника. А героическая оборона Смоленска в четырех (!!!) кампаниях помогла ВКЛ пережить весьма тяжелый период своей истории, когда под натиском стремительно расширяющейся Москвы его великие князья часто демонстрировали растерянность и неспособность к быстрым и решительным ответам на вызовы времени».
Прав Кленов! Только вот не сюзереном был великий князь Литвы для смолян, а своим государем, правителем своего государства, которое они и защищали, не жалея жизней. Стены города приняли на себя самый тяжелый, самый яростный натиск, и после 1514 года давление на ВКЛ с востока стало слабеть.
Время испытаний и падения
Без малого сто лет прошло. 16 сентября 1609 года передовые отряды, возглавляемые белорусским (литвинским) канцлером Львом Сапегой, подошли к Смоленску, чтобы отвоевать город. Кленов пишет:
«Я не буду здесь пересказывать все обстоятельства почти 20месячной героической обороны Смоленска русскими, не буду рассказывать о ночном штурме 25 сентября 1609 года, о минной войне, о коротких жестоких схватках в подземных галереях, о применении химического оружия, о штурмах 11 августа и 21 ноября 1610 года. Не буду особо распространяться и о феерической истории, украденной Питером Джексоном для сцены штурма Хельмовой Пади, в которой «Новодворский, кавалер Малтийский» пробирался в смоленскую клоаку с мешком пороха. Скажу лишь о главном: на этот раз смоляне на стенах своего города спасли уже Россию, что признавали и признают абсолютно все, включая и неизвестного нам автора «Новой повести о преславном 58
ВЗЛЕТ И ПАДЕНИЕ БЕЛОРУССКОГО СМОЛЕНСКА
Российском царстве» — агитационнопропагандистского патриотического документа начала 1611 года...»
Здесь российский автор прав лишь отчасти. Надо учитывать, что смоляне 1609 года — это уже наполовину московиты, ибо тех, кто помнил ВКЛ, на стенах города не было. Выросло новое поколение Смоленска, не знавшее старых времен. Смоленск обороняли уже и не этнические литвины, что жили здесь раньше. Царь Василий III первым сыграл роль отца народов:
«бояром смоленским поместья подав на Москве, а москвичом в Смоленске поместья подавав... которым людем велел бытии на Москву, и государь... тех пожаловал, дворы им на Москве и лавки велел подавати».
То есть произошло то, что и после ликвидации Речи Посполитой в 1795 году: цари переселяли литвинов в свои города, а своими людьми — чиновниками и солдатами — заселяли города Литвы. Особенно это ощущалось в 18401850 годы, когда после ликвидации униатства на землях ВКЛ, превратившихся в западные губернии Российской империи, повсеместно убирали местных униатских священников, а вместо них присылали московских православных. Местные жители называли пришельцев «чучелами бородатыми». Новые попы пугали их не только своим диким видом, но и дикими нравами: они пили, не соблюдали местных традиций, хулили всех подряд... Ну, а литвины осваивали «Расею». Вот тогда и появлялись в России многочисленные ныне фамилии Литвин, Литвинов, Поляков, Польских...
Кленов:
«И действительно, к 50м годам XVI века (по великолепным таблицам М.М. Крома) из числа известных смоленских бояр Пивовы оказались в Ярославле, Плюсковы — в Медыни, Жабины — в Можайске, Полтевы — в Ярославле и Владимире...» Результатом этой довольно умеренной политики Москвы стало то, что после серии «перетрахиваний» служилого сословия Смоленской земли, Город встретил в 1609 году армию польского короля как серьезная и достаточно монолитная сила, готовая вынести тяжелейшие испытания для своей новой родины».
Умеренная политика... Столь ласково Кленов называет отношение царя и его чиновников (бояр, дьяков, подьячих) к Смоленску, мол, не сожгли, как Мстиславль, спасибо большое. А крепостное право, которого не было в ВКЛ? А насильственное искоренение католицизма и протестантизма? Но армия Речи Посполитой оказалась сильнее: город летом 1611 года вернулся в состав Великого Княжества.
КНІГІ ОНЛАЙН
