Запiсы таварыства аматараў беларускай гiсторыi iмя Вацлава Ластоўскага.
Выпуск 2
Памер: 200с.
Мінск 2013
«Пой в восторге, русский хор
Вышла новая новинка.
Веселися, Русь! Наш Глинка — Уж не глинка, а фарфор!».
Творчество этого выдающегося человека, связавшее европейскую музыкальную традицию с традиционными приемами восточнославянского песнопения, в полной мере было оценено лишь спустя время. Сегодня оно занимает особое место в летописи мирового культурного наследия.
* * *
Казалось бы, что, помимо малой родины, может объединять Михаила Глинку с другим выдающимся музыкальным гением — Евгением Глебовым, родившемся 10 сентября 1929 года в городе Рославль на Смоленщине? Ведь это деятели совершенно разных исторических эпох и, соответственно, разных творческих ориентаций. Однако это только на первый взгляд. Пристальное изучение их жизнедеятельности делает очевидными многие связующие элементы, формирующие идейную общность композиторов.
Как и в случае с Глинкой, семья Евгения Глебова выделялась благородными корнями. По материнской линии будущий композитор был связан с княжеским родом СоколЧерниловских, который, вероятнее всего, происходил из местности Чернилово, что под Мстиставлем. Отец же Евгения был из семьи священников, умел играть на многих инструментах, обладал прекрасным музыкальным слухом. Поскольку ещё в первые годы брака отец покинул семью, то изначально мальчика (опять по аналогии с ранним детством Глинки) воспитывала преимущественно бабушка. Кстати, старинный Рославль, названный так в честь смоленского князя Ростислава, до 1654 года входил в состав Великого Княжества Литовского.
Тяга к музыке проявилась у Евгения ещё в раннем возрасте. Он самостоятельно научился играть на мандолине, гитаре, балалайке, стал сочинять раз67
ЧАСТЬ I
личные музыкальные произведения (песни, романсы, пьесы). Однако путь к профессиональной музыкальной деятельности был тернист. Родные не приветствовали идею юноши стать музыкантом, поскольку считали, что нужно иметь профессию, позволяющую «крепко стоять на земле». Поэтому сначала Евгений закончил Рославльский техникум железнодорожного транспорта, в котором руководил студенческим хором и оркестром. По окончании техникума начал работать осмотрщиком вагонов в Могилёве. Там у него завязалась дружба со студентами Могилёвского музыкального училища, способствовавшая повышению интереса к музыке. Позже он попытался поступить в данное училище, но с треском провалился, поскольку директор училища счёл юношу профнепригодным — ведь тот не имел никакого понятия о музыкальной грамоте! Но Глебова это не остановило.
Евгений Глебов
В 1950 году по рекомендации известного цимбалиста Иосифа Жиновича Евгений вместе с выпускниками Могилёвского музучилища отправился «штурмовать» консерваторию в Минске. Экзаменаторам он запомнился своей нестандартной красной рубашкой, наличием слуха и... абсолютным незнанием нот. Тем не менее, в консерваторию парня приняли, зачислив в класс одного из основателей современной белорусской композиторской школы — Анатолия Богатырёва, который тогда был ректором и сумел рассмотреть в Глебове яркую творческую индивидуальность. Вот как он высказался впоследствии о своём ученике:
«Глебов прекрасно учился у меня на протяжении шести лет. Придя в консерваторию без всякой подготовки, он стал великим мастером. Глебов был очень рациональным. Интересовался оркестровкой, которая ему блестяще удавалась. Когда он демонстрировал свои произведения в Москве, ими очень заинтересовался Шостакович, который приглашал к себе домой и предлагал поступать в аспирантуру, обещал всяческую поддержку, но Глебов почемуто отказался» (6).
Возможно, если бы судьба забросила композитора в Москву, это изменило бы весь ход развития академической музыки Беларуси в XX веке, в которую Глебов внёс поистине колоссальный вклад. Песни, оратории, кантаты, симфонии, сюиты, балеты, оперы, эстрадные аранжировки, музыка для театра и кино — казалось, ни один жанр не остался без внимания этого гения. На его произведениях выросло не только несколько поколений слушателей, но и целая плеяда одарённых композиторов...
Уже ранние творческие искания Евгения Глебова привлекли пристальное внимание слушателей и критики. Так, одна из его студенческих (!) работ — цикл пьес «Фантастические танцы» — по сей день считается хрестоматийным образцом камерной фортепианной музыки. А симфоническая сюита из балета
68
__________БЕЛОРУССКИЕ ГРАНИ ДВУХ БРИЛЛИАНТОВ СО СМОЛЕНЩИНЫ________ «Мечта», где соединились элементы белорусского фольклора и советской массовой песни, джаза и латиноамериканской танцевальной ритмики (что произвело в начале 60х гг. ошеломляющий эффект), стала одним из первых в СССР сочинений, демонстрирующих возможности стилевого коллажа.
Евгений Глебов являлся композитором с чрезвычайно широким творческим кругозором, в котором успешно взаимодействовали (как некогда у его земляка Михаила Глинки) достижения европейской академической музыки с белорусским народным фольклором, с мелодическими первоисточниками национального музыкального творчества, а присущий большинству его произведений дух романтизма обогатился элегантным использованием новаторских художественных приёмов. При этом Глебов был избавлен от распространённого среди белорусских композиторов советского периода тяготения к «местечковости». Его музыка — это целая Вселенная, гармонично сочетающая изысканную эстетику классических форм и авангардную афористичность. Евгений Александрович словно следовал завету далёких предков: «Своего не чурайся, чужому обучайся».
Музыковед Ольга Савицкая отмечает:
«С тонким чутьём отбирал Глебов в классическом и новом искусстве, в разных пластах, стилях, жанрах мировой музыки то, что было созвучно его мелодической стихии, заимствовал, учился, но не подражал, не становился эпигоном. Соответствие собственной индивидуальности и совместимость с национальной культурой — вот что было главным критерием его строгого отбора» (7).
Партитуры балетов Е. Глебова «Альпийская баллада» (сочинение, которое было поставлено почти во всех ведущих театрах бывшего СССР) и «Тиль Уленшпигель» (первое белорусское музыкальносценическое произведение, поставленное за границей) вписаны в современную музыкальную культуру как одни из самых драгоценных страниц наследия композитора, а лейтмотив адажио из балета «Маленький принц», несомненно, хорошо знаком многим из нас.
Кроме того, композитор создал множество композиций для оркестра народных инструментов, весьма часто вплетал мотивы народных песен в форматные академические произведения, писал песни на стихи известных белорусских поэтов. Его творчество насквозь пронизано национальной идеей, хотя по формальным признакам и интонационным составляющим Глебов в первую очередь стремился представить дух своего времени, обратиться к вечной теме осмысления бытия и смысла человеческого существования.
О чувстве юмора Глебова ходили легенды. Общеизвестна крылатая фраза Евгения Александровича о том, что «на премьере каждый композитор слышит своё произведение дважды: в первый и, одновременно, последний раз». Либо такой афоризм: «После исполнения автор выходит на сцену и кланяется, потому что прощается со своим произведением навсегда» (8).
Его коллеги и ученики, студенты Белорусской консерватории (ныне — Академии музыки) отмечали, что у композитора была отработанная система сочинения произведений: балет — за два месяца, симфония — за полгода, а
69
ЧАСТЬ I
что касается песен, то сам маэстро неоднократно шутил по этому поводу: «Раз не успел написать до обеда, так не стоит и высиживать — это же не яйцо». Работа всегда была для него на первом месте. «Пиши ежедневно по дватри часа, и не важно — гениальный ты или нет»,— любил повторять Глебов (9).
Не оставался в стороне композитор и от общественной жизни, хотя, по
словам друзей, властных должностей он старался избегать и разговоры о по
Евгений Глебов и его ученики
литике не любил, стараясь концентрироваться на творчестве. Тем не менее, ему довелось побывать в самых разных ипостасях, среди которых: заместитель председателя Союза композиторов БССР, член правления Союза советских обществ дружбы и культурных связей с зарубежными странами, депутат Верховного Со
вета БССР. При этом Глебов умудрился не вступать в коммунистическую партию аж до 48 лет. В то время отсутствие членства в партии было равноценно «волчьему билету» и не позволяло делать карьеру. Однако Глебов на удивле
ние миновал данной участи, несмотря на натянутые отношения с партийными боссами и упорное нежелание вливаться в ряды «строителей коммунизма».
Выдающийся белорусский писатель Василь Быков, бывший близким дру
гом композитора, в своих воспоминаниях излагает такую историю:
«Вступать в партию он не хотел, долго и вяло сопротивлялся, но известно, что вялое сопротивление — не сопротивление. И его вынудили подать заявление. Затем — приём. Затем — утверждение парткомиссией райкома, затем — горкома. Обычно к этой важной процедуре будущие коммунисты обстоятельно готовились, штудировали историю партии. Глебов не готовился, поэтому на все вопросы, которые ему задавали на парткомиссиях, отвечал: «Не знаю». Или пожимал плечами. На одной из комиссий самый въедливый из её членов и, конечно же, самый заслуженный член партии спросил у Глебова: «Ну, а в каком году произошла Великая Октябрьская социалистическая революция, Вы знаете?» Глебов, глядя ему в глаза, сказал: «Нет, не знаю!» Его ответ вызвал возмущение в зале, и Глебов подумал: ну, может, теперь отлипнут? Однако не отлипли — приняли. К огромной досаде Глебова — у него были другие планы и надежды» (10)
Несмотря на всевозможные награды, звания и регалии, среди которых значился даже почётный титул народного артиста СССР, Глебов никогда не ходил «на коротком поводке» у властей, имел собственную оценку в отношении происходящего. Весьма показательной в этом смысле является такая история. Когда в канун 70летнего юбилея к Глебову с букетом цветов от А.Г. Лука70
БЕЛОРУССКИЕ ГРАНИ ДВУХ БРИЛЛИАНТОВ СО СМОЛЕНЩИНЫ шенко явился тогдашний заместитель главы президентской администрации Иван Пашкевич, близкие композитора стали свидетелями следующего диалога: (11)
КНІГІ ОНЛАЙН
