Запiсы таварыства аматараў беларускай гiсторыi iмя Вацлава Ластоўскага.
Выпуск 2
Памер: 200с.
Мінск 2013
В нашей истории Смоленск стал не местом заключения мира, а началом нового этапа войны. Город не просто в критический момент отечественной истории приковал к своим стенам основные силы вторжения. Новое смоленское дворянство сыграло ключевую роль и в успехе наступательных действий знаменитого Второго ополчения.
Подготовительный период в истории этого Нижегородского ополчения, начало которого совпадает со знаменитой речьюпризывом Кузьмы Минина к землякам (сентябрь 1611 г.), закончился в ноябре 1611 г. К этому времени был начат сбор денежных средств с населения, подтвержденный приговором «всего града за руками», было избрано руководство ополчения («стольник и воевода» князь Д.М. Пожарский, «выборный от всей земли человек» К. Минин, к этому времени сложивший с себя обязанности нижегородского земского старосты, второй воевода И.И. Биркин, дьяк В. Юдин). Но главное — тогда же пришли в Нижний Новгород отряды служилых людей из захваченных поляками Смоленска, Дорогобужа и Вязьмы. Вместе с нижегородскими стрельцами и служилыми людьми они составили костяк нового земского 48
_____________________ВЕЛИЧИЕ И ПАДЕНИЕ СМОЛЕНСКА_____________________ ополчения. У иногородних купцов был произведен заем, давший ополченской казне 5206 рублей.
На втором этапе формирования ополчения в ноябре 1611 — феврале 1612 гг. в Нижнем Новгороде провели верстание служилых людей, присоединившихся к земской рати. Разделенные воеводами на несколько статей, они получили денежное жалованье, соответственно 50, 45 и 40 рублей. К февралю 1612 г. в Нижнем Новгороде создан был свой войсковой «Совет всей земли». Закончился второй этап организации нового ополчения в феврале 1612 г. после получения известия о занятии Ярославля казачьими отрядами, посланными на север И. Заруцким. Немедленно на верхнюю Волгу выступили передовые нижегородские отряды. 510 марта 1612 г. к Ярославлю выступили главные силы земской рати. Нижегородская «купеческая» основательная организация и смоленская «служилая» кованая сила отправились спасать Россию.
Раздел 5. Развязка
«Крикнул орел белый славный.
Идёт Царь православный»
Оставшиеся в 1610 г. в живых смоляне оказались в государстве, заметно отличающемся от ВКЛ 1514 г.
Люблинская уния 1569 г. дала жизнь новому государству — Rzeczpospolita, Речь Посполитая, конфедерации в составе Короны польской и Великого княжества литовского. Причем доминирующей политической силой в составе конфедерации стала именно Корона, «поставлявшая» в Сейм 225248 депутатов (из них 112121 — сенаторы) против 7188 (2535) депутатов от ВКЛ [Rachuba. Wielkie Ksiestwo Litewskie w systemie parlamentarnym Rzeczypospolitej, p. 41, 169171]. Этот факт вызывал постоянные столкновения между знатью Короны и Княжества, доходившие до того, что в 1616 г. широко известный князь и гетман Януш Радзивил в присутствии сенаторов обещал выбрасывать поляков из окон [Kotlubaj. Zycie Janusza Radziwilla, p. 49]. Ну, а Смоленск даже в ВКЛ оказался на вторых ролях, так и не получив самоуправления по магдебургскому праву.
По мнению Алеся Белого достаточно резкие отличия «Литвы» от «Руси», которые я отмечал во 2м разделе, не слишком смущали власти ВКЛ вплоть до начала Ливонской войны. Острая угроза утраты Руси — то есть городов по Двине и Днепру — в пользу Московского государства, заставила правительство ВКЛ, а затем Речи Посполитой отказаться от политики соблюдения русской «старины», и перейти к динамичному распространению литовских принципов устройства общества на всю территорию ВКЛ.
Началось распространение частного землевладения, старинные волости в значительной мере подверглись разрушению, причем подавляющее большинство частых земельных владений получало привилегированное сословие — «политический народ Литвы», то есть шляхта католического вероисповедания. В этом смысле можно говорить, что всё ВКЛ к концу существования государства стало «Литвой» (хотя смысл этого понятия претерпел существенное изменение по сравнению с XIIIXVI вв.), основным выражением чего стало 49
ЧАСТЬ I
поглощение «политическим народом Литвы» православной русинской шляхты, не выдвинувшей никакой альтернативной программы, кроме рефлекторного сохранения «старины» [Белы А. Як разьмежаваць Літву ад Русі? «ARCHE Пачатак», 2007, № 10].
Ушла в прошлое и былая веротерпимость ВКЛ. Новую метлу смоляне почувствовали быстро и в полном объеме: с 1623 г. на территории смоленского палатината (включавшего кроме собственно Города еще и Дорогобуж, Белую, Стародуб и Почеп) было разрешено строить лишь католические и униатские храмы. Легализация православия в 1632 г. не коснулась Смоленска, оставшегося под управлением униатского архиепископа, что приводило к столкновениям на религиозной почве и бегству православных через границу [Floria В., Uniina Tserkva па Smolenshchyni v 2030 rokiv XVII stolittia, Kovcheh. Naukovy zbirnyik iz tserkovnoi istorii, 2000, No. 2, Lviv, p. 8598].
Поэтому нет ничего удивительного в том, что первый этап Смоленской войны 16321633 гг„ выпавший на период «бескрулевья» в Речи Посполитой после смерти Сигизмунда III Вазы, завершился довольно серьезным успехом России. Несмотря на сорванные (изза набега крымского хана ДжанибекГирея и организационной неразберихи) планы стратегического развертывания, в октябредекабре 1632 года русские войска заняли Кричев, Серпейск, Дорогобуж, Белая, Рославль, Трубчевск, Стародуб, Почеп, НовгородСеверский, Батурин, Невель, Себеж, Красный и некоторые другие города.
Однако под Смоленском этот успех превратился в провал. Разбирая ход очередной (на этот раз 8месячной) эпопеи, нужно отметить, что в данном случае ключевую роль в развитии событий сыграла слабая активность осаждающих, обступивших город 17 сентября 1632 г. Лишь в ночь на Рождество Христово русские «стали в первый раз пробовать счастья»; только в марте 1633 г. из Москвы доставили осадную артиллерию и начали бомбардировку города (зато после этого, согласно запискам находившегося в осажденном городе иезуита Яна Велевицкого «в продолжение одного дня было бросаемо в крепость около 3500 неприятельских бомб»); регулярно случались перебои с подвозом припасов и «зелья»пороха. Однако сказанное не означает, что есть основания подозревать смолян в ненадлежащем исполнении своей присяги: записки упомянутого Велевицкого, донесения Шеина, материалы расследования по его делу [ААЭ, т. 3, № 251, с. 382] никаких оснований для этого не дают. Твердая оборона стала традицией Смоленска, и на этот раз деблокируящая армия новоизбранного короля Владислава успела сказать своё веское слово.
А вот в 1654 г. ожидать подхода королевской армии было трудно. Вооруженные силы Короны были заняты войной с Хмельницким, и наступающим «за неправды и клятвопреступления... польского короля» на широком фронте армиям Алексея I «Тишайшего» (хаха!) противостояли лишь войска собственно ВКЛ.
На этот раз наступление русских было организовано заметно лучше, осадная артиллерия не отставала в пути на долгие месяцы, а полтора десятка полков «нового строя» уже представляли собой определенную силу.
И снова, как в войну 16321633 гг. окрестности Смоленска не оказали серьезно сопротивления наступающим русским армиям. Как только
50
ВЕЛИЧИЕ И ПАДЕНИЕ СМОЛЕНСКА__________________
«...Вязьмичи, охочие люди дворцовых сел, подошли к Дорогобужу, Дорогобужский наместник и Шляхта, Польские и Литовские люди, убоясь, побежали в Смоленск, а Дорогобужские посадские люди добили государю челом и город Дорогобуж сдали без боя и без промысла» [Дворцовые разряды, т. III].
Очень скоро московскому государю «добили челом» Рославль и Белая, прикрывающие южный и северный «фланги» Смоленска. Наконец, «месяца июня в 28 день пришел Государь под Смоленск на стан на Богданову околицу», а 29 июня Алексей Михайлович получил известие о том, что командующий Северной армией Шереметьев после небольшого боя в предместьях взял Полоцк, одну из крупнейших крепостей на восточной границе ВКЛ. После взятия Мстиславля и Орши, после поражения упомянутого Януша Радзивила под Шепелевичами, после того, как «могилевцы всех чинов люди встречали честно, со святыми иконами и пустили в город» русские войска — после всего этого Смоленск оказался в глубоком русском тылу.
При этом и в самом Смоленске не все было ладно, о чем свидетельствуют замечательные документы: 1) инвентарь города Смоленска и Смоленского воеводства 1654 года; 2) список лиц, осажденных царем Алексеем Михайловичем в Смоленске; 3) сеймовый декрет 1658 года по обвинению смоленского воеводы Филиппа Обуховича в сдаче Смоленска московским войскам [Археогр. Сб. Док. отн. к истории Сев.Зап. Руси, т. XIV, Вильна 1904 г.]. Сын смоленского воеводы, пытаясь очистить имя своего отца от несправедливых обвинений, указывал на то, что крепость сильно пострадала во время осады ее Сигизмундом в 16091611 и Шеиным в 16331634, из 38 башен в целости осталось 10, и даже на Королевском дворе «сгнили въездные ворота во двор, который не имел уже никакой ограды». В довершение всех бед выдачи жалования на пехоту не было в течение 16 лет, не хватало пороха, а некоторые представители новой смоленской шляхты, включая хорунжего Смоленского, Яна Храповицкого, просто сбежали из города, для защиты которого они получали доходы со своих поместий.
Тем большего уважения достойны люди, в совершенно безнадежной ситуации принявшие решение обороняться. Это сам Филипп Обухович, полковник Корф, смоленский подсудок Станислав Униховский, земский писарь Александр Парчевский, Ян Вильгельм Рачинский с Козаривова, Захарий Парега из Присмары, Самуил Бакановский из Баканова, инженер Боноллиг и многие другие польские шляхтичи /не польские, а литвинские — Ред./, получившие владения на Смоленщине.
Эти люди поддержали местную традицию разных поколений и разных народов, эти люди стали стержнем очередной героической обороны Смоленска во время штурма 1516 августа. В этот день, по словам царственного наблюдателя,
«.. .наши ратные люди зело храбро приступали и на башню, и на стену взошли, и бой был великий; и по грехам, под башню Польские люди подкатили порох, и наши ратные люди сошли со стен многие, а иных порохом опалило; Литовских людей убито больше двухсот человек, а наших ратных людей убито 51
КНІГІ ОНЛАЙН
