Старажытная беларуская літаратура
Выдавец: Юнацтва
Памер: 350с.
Мінск 1990
Сѣдящема же има етеро время, рече слѣпецъ к хромцю: «Что убо благоухание се изутрь врат помѣтаеть мя?» Отвѣща хромець: «Многа благая наю господина внутрь суть, их же вкушения — неизреченна сладость. Но понеже премудр есть наю господин,— посади тебе здѣ слѣпа, мене же хромого и не можевѣ никакоже тѣх насытитися благынь». Отвѣща глагола слѣпець: «То почто сего давно иѣси ми повѣдал, да быховѣ не жадали, но к сим даным нам в область и она особь въсхытивѣ! Аще бо аз слѣп есмь, но имамь нози и силен есмь, моги носити тебе и бремя». (Вижь, душевное бремя грѣх; того ради глаголеть пророк: «Яко бремя тяшко отягтѣся на мнѣ»). Рече же слѣпець: «Возми убо кошь и всяди на мя, и аз тя ношю, ты же показай ми путь, и вся благая господина наю обьемлевѣ; не мню бо, яко придеть сѣмо наю господин». Се помышления' суть ищющих не о бозѣ свѣта сего санов и о телеси токмо пе
47
кущихся, не чающих отвѣта о дѣлѣх въздати, но акы суетну пару свою душу в вѣтр полагающем. Того ради глаголеть Исайя: «Зависть приимуть люди ненаказаныя», завидим мы, грѣшнии, чести и славѣ праведных, а не преже творим дѣлес их. «Аще ли,— рече,— придеть наю господин сѣмо укрыеться от него наю дѣло. Аще бо мене въспросить о тадбѣ, аз рку: «Ты вѣси, господине, яко слѣп есмь». Аще ли тебе въспросить, ты рцы: «Хром есмь и не могу доити», и тако премудруевѣ наю господина и приимевѣ мьзду наю стражбы». Въсѣд же хромець на слѣпца и дошедша окрадоста вся внутрьняя господина своего благая.
То не воюйте, братье, на мою грубость, нелѣп образ писания поставляющи ми. Яко же бо и по ногу вязяши птицѣ нѣст мощно на аиерьскую възлетѣти высоту, тако и мнѣ в телесных вязящю похотех, невозможно о духовных бесѣдовати: не сольнуть бо ся грѣшнича словеса, не имуща благодати святаго духа. Обаче на предъреченая възвратимся, разрѣшающе притча соуз.
Сѣдящема же има, рече, долго время. Что есть долго время? — бестрашие божия заповѣди и о телеси печение, нерожение же о своей души. Никто же бо страх божий имѣя, в плотьскых прельститься; никто же правовѣрен, чрес закон священьскаго ищеть взяти сана*; никто же смерти чая и по смерти пакы въскресения,— тѣ в злых пребываютъ дѣлѣх. Но пакы то же реку разума дѣля. Рече слѣпень к хромцю: «Что убо благоухание изутрь помѣтает мя?» — и прочая. Се надмеіше Адамова высокомыслья, яко всѣми обладая земными, животными, морем же и в немь сущею тварью, в едемѣ благых насыщался, преже освящения на святая дерзнув, из едема бо вниде в рай. Сего ради Писание глаголеть: «Изгна бог Адама из рая и осуди его дѣлати землю, от нея же взят быст». Вижь, яко не тамо повелѣно ему бѣ жити, отнелѣже его изгна. Тако бо вниде, яко же се церковник, недостоин ерѣиства и утаив грѣх свой, не брег же о божии законѣ, но имене дѣля высока и славна житья на епископскыи взиде сан. Слогы подобны. Того ради смертью Адама осуди, понеже коснуся древа разумѣния добра и зла. Древо бо разумѣния добра и зла — есть разумны грѣх и волное богоугодья дѣлатель. Пишеть бо ся: «Горе в разумѣ согрѣшающим!» Сего ради погубив дуновениемь духа животнаго, его же въдхну бог на лице его, еже есть несвершен дар священия. Пишеть бо ся: «И дуну на лице его дух животен». Тако бо и Христос дунув на лице апостолом: «Приимѣте,— рече,— дух святы» — несвершен дар, точыо
48
обѣт священия; ждати бо им повелѣ самого святаго духа: «Иже пришед,— рече,— до конца освятить вы». Сице и святители святять падьяки и четции и дьяконы — несвершен дар, но обѣт священия, да ся приготовають на свершеное святительство. Ничто же бо богови тако любо, яко же не възноситися в санѣх, ничто же тако не мерзить ему, яко же самомнимая величава гордость о взятии сана не о бозѣ. Смотри же оного слѣпца с хромцемь, како преобидѣста господина своего заповѣдь и прещение: взем бо хромца и бремя понесе, и дошед внутрених, приближися к древу, вкуси плода, и се добро зѣло, и тако окрадоста, их же повелено има стрещи. При во д. Того древа вкуси Каин; не сый священый на священьчьскый дерзну чин, поревнова священному Авелю, его же уби завистью. Того древа вкусиша сынове Корѣови, иже с Дафаном и Авироном; взем бо кадилницю и поидоша в скинию неосвящении суще,— и пожре я земля. Того древа вкуси Или жрець, иже вѣдый своя сына безаконьствующа во иерѣйствѣ, не отлучи ею священства. Того древа вкусиша еретици, иже злохитрьемь аки вѣдуще душевный путь заблудиша и не приимше покаяния погибоша. Но сия сократив, на первое взвратимся сказание.
Аще и отнемогл есть моего глагола уд, но пророк взущаеть мя, глаголя: «Утрудихся вопия, измолче ми гортань».
Обличение грѣх. Слышав же господин, яко окраден есть виноград его, повелѣ изринути от врат хромца и изгнати от стражбы слѣпца.
Разумѣйте же нынѣ, безумнии в людех сановници, буии во иерѣех!* Когда умудритеся? Навсажи ухо не слышит ли? И создавы око не смотрит ли? Наказая языки не обличит ли? Учай чаловѣка разуму не уразумѣет ли нашего грѣхопадения? Господь бо свѣсть злохытрых помышления, яко суть лестна, и тъ изъмѣтаеть направедныя из власти и изгонить нечестивыя от жертвеника. Никий же бо сан мира сего от муки избавить преступающих божия заповѣдии. Но молю вашю любовь...
Повелѣ бог изринути из рая Адама, понеже неповелѣнаго ему коснуся, сирѣчь преже велѣния вниде в мѣсто святое. И усели противу райстѣй пищи,— «Еда како,— рече,— простре руку и возметь от древа породнаго и жив будеть в вѣки»,— сирѣчь некли помянеться и смиривься покаеться, о них же согрѣши. Оле многое владычне человѣколюбие! И казнить ны и милуеть, грѣха ради озлобляеть ны — и паки покаянья ради приемлеть; не хощеть бо смерти грѣшнича, но обратитися велить и живу ему быти.
Что есть древо животное? — Смиреномудрие, ему же
49
корень исповѣданье. «Исповѣмь бо,— рече,— на мя безаконье мое, и ты отпустил еси нечестье сердца моего». Того корене стебло — благовѣрье. «Вѣра бо твоя,— рече,— спасеть тя»; все бо вѣрующему даеться. Того стебла многи и различны вѣтви — мнози бо, рече, образи покаяния: слезы, пост, молитва чиста, милостыни, смирение, вздыхания и прокая. Тѣх вѣтвий добродѣтелий плод: любы, послушанье, покорение, нищелюбье — мнози бо суть путье спасения. Вижь, яко не в рай бѣ животное древо, ни в едемѣ, но во оземьствии, рекше отлучении сана. Изрину паки и Каина, въпросив его убийства братня, и по обличении показа ему животное древо, рек сице: «Будий стоня и трясайся», сирѣчь покайся о злобѣ, о зависти, о льсти, о убийствѣ, о лжи, смирися, постися, бди, на земли лежи. Но понеже сего не створи, но изыде от лица божия — недальствомь земля, но неимѣньемь страха божия при свои души. Благым дѣлом не сущим в нас, ни покаянию о грѣсѣх, в коем си сану будем, далече бога есмы. Близь бо господь скрушеных сердцемь; смиреныя духом спасеть, волю боящихся его створить. Лице же господне на творящая злая: потребити от земля память их. Сице и Павел изринул от святаго жертвеника Уменѣя и Филита и съблудившая в Коринфи священникы и оземьствова я противу святу олтарю, сирѣчь постави я с клирики, рек: «Имѣйте таковыя на студ, но утвердите к ним любовь, да не погрязнуть злою печалью, но да ся покають — и живи будуть!» Не всхотѣ сего древа животнаго вкусити Александроковачь, о нем же рече Павел: «Да вздасть ему господь в день судный по злобѣ его». Не вкуси того древа Трефис ефесин и Николае*, быв от семи дьякон, иже отвергъся Христа и быв кумирожрець в Селуни, а он предаяше мучителем крестьяны; о нею же пишетъ Исаи, глаголя: «От нас изидоша и быша на ны». Того породнаго не приимше еретици; прокляти быша и умроша душевною смертью, не разумѣша бо пророка глаголюща: «Вкусите и видите, яко благ господь!» Нѣст бо грѣха, иже сдолѣеть божии милости. Точию не отчаим себе, яко Июда; ни невѣруим телесному въскресению, аки садукѣи,— но покаяньем толцѣмь в божия двери, дондѣже отверзеть нам райская врата. Не лож бо рекы господь: «Толцѣте, отверзется вам; ищѣте и обрящете, просите и дасться вам». Но да не предложениемь словес умножю писанье и зѣло предолжю бесѣду, но на пред реченая възвратимъся.
Видѣв же он человѣк свой украден виноград, въсхотѣ отлучити слѣпца от хромца,— повелѣ первое привести
50
слѣпца, да его опытаеть, кто есть преслупіал заповѣдь его и присягл к невходьным бес повелѣния его. Ничто же бо възможет божия таитися ока, и никто же нас тако свѣсть себе, яко же бог всѣх нас свѣсть.
Повелѣ разлучити бог душю от тѣла. Словом бо божиимь исходить от тѣла душа: «И отимеши бо,— рече,— дух их и ищезнуть и в персть свою възвратяться». Да егда видиши тѣло погребено в земли, не мни ту суща и душа: не от земля бо есть душа, ни в землю входить. Но аще и святых видиши чюдотворныя мощи, не ту их твори душа, но божию разумѣй благодать, тако прославляющю своя угодники: «Славящая бо мя,— рече,— прославлю». ПовелѢ привести слѣпца: по ищезновении от тѣла душа всякого человѣка пред бог приходить с приставленым к ней ангелом, вѣрнаго же и невѣрнаго, сущаго в законѣ и всякого безаконника. «Господь бо,— рече,— испытаетъ праведнаго и нечестиваго»; вси бо роди язык от единоя быша крове рожении и рассѣяшася жити по лицю всея земля, пм же бог створи себе благотворити, дая дождь с небеси и времяна обильная. «Сияеть бо,— рече,— солнце свое на добрыя и злыя», и прокая. Но никто же о глаголѣх сих да не зазрить ми,— но испытайте писания и обрящете мя от божиих вземлюща книг. Лишить бо Моисий: «Постави предѣлы языком по числу ангел божии». Иеремѣя же: «Един есть,— рече,— господь всѣх, иже под небесемь язык», аще бо остави я в своей когождо прельсти; но душа их пред нимь явиться, и тъ судить по дѣлом их. Павел же: «Что бо мнѣ,— рече,— внѣшним судити, но утреним и вы судите, а внѣшним бог судить». Утрьни глаголеть в законѣ внѣшныя — безаконнии языкы. Слышати бо подобаетъ божие имя нынѣ разлучающимся от телес душам, да и в послѣдни день въскресше с телесы неблазньно поклоняться богови, а не им же ныня работаша прельщени бѣсом, по апостолу глаголюща: «И тогда увидить всяко око, и всяк язык поклониться, исповѣдая, яко господь Исус Христос в славѣ бога отца един». Но си вси учившейся вѣдять,— аз же о слѣпцѣ початую бесѣду противу силѣ по въмѣщению ума въкратцѣ скажю, аще и поймы творящих ми дозрю; вѣдѣ бо, яко не суть от премудрости, но от грубости сия сказания. Но обаче на основании пророчестѣ и апостольстѣ зижем, имуще уголника самого Христа.
КНІГІ ОНЛАЙН
