Старажытная беларуская літаратура
Выдавец: Юнацтва
Памер: 350с.
Мінск 1990
И пакы възлазяще на град, пиани суще, шатахуся, ругающеся татаромь, образомъ бестудным досажающе и нѣкаа словеса износяще, исполнь укоризны и хули, кыдаху на ня, мнѣвше бо их толико той есть силы татарьскыя. Татарове же к нимь прямо на град голими саблями, своими машуще, образом аки тинаху, накивающе издалеча. И в той день к вечеру тии полци отступиша от града, и наутриа царь приступи с всею силою свсею и с полкы своими под город, гражанѣ же узрѣвше силу велику и убояшася зѣло. Татаровѣ же тако и поидоша ко граду, гражани же пустиша на них по стрѣлѣ, и они паче пустѣша на них по своей стрѣлѣ, и пак они прилѣжно стрѣляша своими стрѣлами, и идяху стрѣлы их акы дождь велнк и умножен зѣло, не дадуще ни прозрити, и мнозѣ на градѣ стояще на забралѣх падахуся, одоляху бо татарьскыа стрѣлы паче, неже градскыя: бяху бо у них стрѣльци гораздни велми, ови от нив стояще стрѣляху, а друзии скоро рищуще, изучени суще, а инии на конѣх борзо гоняще на обѣ руцѣ, и пакы наперед и назад, скорополучно стрѣляху, без погрѣха: а друзии от них створше Лѣствицѣ и присланяюще лѣзоша на стѣну; гражани же воду в котьлѣх варяще, кипятню, льяху на ня вар, ти тако възбраняхуть им. Отшедшим же им и пакѣ инѣмь приступльшим, и тако по три дни биахуся промежи собою, превъзмагаюшеся.
Егда бо татарове приступаху к граду, и се пакы близ приступающе ко стѣнам градскым, тогда гражани стрежаху град, супротивляющеся им и възбраняюще, ови стрѣлами стрѣляху с забрал, ови же камениемь шибаху на ня, друзии же тюфякы пущающе на них, а инѣи самострѣлы напрязающе пружаху и порокы, есть же ниции, яко и самыя ты пушкы пущаху. В них же бѣ нѣкто един гражанин москвитин суконник, именем Адам, иже бѣ над враты Фролълаврьскыми, примѣтив и знаменав на единаго татарина нарочита и славна, иже бѣ нѣкоего князя ордыньскаго сын, и напряг стрѣлу самострѣлну, и спусти, и уязви его в сердце и вскорѣ съмерть ему нанесе. Се же бысть велика
90
язва всѣмъ тотаромь, и яко и самому царю стужити о семь.
Симъ же тако бывающимъ, царь же стояв у града 3 дни, а на четвертый день оболсти князя их Остѣя лживыми словесы и лживым миром, и възва его из града вон и уби его пред враты града, а ратем своимь всѣмъ повелѣ приступити к граду с вси стороны. Какова же бысть облесть Остѣю и сущим гражаном всѣм в осадѣ: понеже царю стоящу 3 дни у града Москвы, а на четверты день заутра, в полъобѣда, по повелѣнию цареву, приѣхаша татарове нарочитыя, болшии князи ордыньскыи и рядчи его, с ними же и два князя суздальскыи, Василий да Сѣмен, сынове князя Дмитриа Суздальскаго. И пришедше под город, и приближившеся близ стѣн градскых по опасу, и начата глаголати к народу сущему на стѣнах: «Царь вас, своих людий, хощеть жаловати, понеже неповинни есте и нѣсте достойни смерти; не на вас бо воюя прииде, но на князя на Дмитриа ратуя царь прииде, ополчився, вы же достойни есте милованиа, иного же ничто не требуетъ царь от вас, развѣй токмо изыидѣте противу царя в стрѣтение ему с честью и з дары, купно и с своим княземъ; хощеть бо видѣти град сей, и в него виити и в немь побывати, а вам даровати мир и любов свою, а вы ему врата градная отворите». Тако же и князи Нижнего Новагорода глаголаху: «Имѣте вѣру нам, мы есме ваши князи хрестьяньскыя, вам на том правду даем».
Народи же градьстии вѣру яша словесем их, си помыслиша и прельстишася, омрачи бо их и ослѣпи бо я прелесть татарьская и омрачи, а гроза бессѣрьмьнская, не познаша, ни помянута глаголющаго: «Не всякому духу вѣру имете». И отвориша вратя градная, и изыдоша с кресты и с кпязем и с дары многыми противу царя, тако же архимандриты и игумены и попове в ризах, а по них боярѣ и болшии мужи, и потомъ народ и чьрныи люди. И в том часѣ поча тотарове сѣчи направно, по ряду: и преже всѣх убьен бысть князь их Остѣй пред градом, и потом начата сѣчи игуменов и попов, аще и в ризах с кресты, и чорных людий, и ту бяше видѣти святыа иконы повѣржены и на земли лежаща, и кресты честныя бес чести небрегомы, и ногами топчемы, обоиманы же и одраны. Татаровѣ же такы поидоша в град, сѣкуще, а ииии же по лѣствицам на град взыидоша, никому же бранящу забрал, не сущу никому же на стѣнах и не сущу избавляющему, ни спасающому. И бысть внутрь града сѣча велика, и внѣуду тако же сѣча, толико же сѣчаху, доньдоже руцѢ их и плеща их измолкоша, и сила изнеможе, саблѣ их не имуть, и острѣя их притупишася.
Людие же нрестьяньстии, сущии тогда в градѣ, бѣгающе
91
по улицам сѣмо и овамо, и скоро рищуще толпами, в перси бьюще, вопиюще и глаголюще: «Нѣсть гдѣ избавление обрѣсти, и нѣсть где смерти избыти, и нѣсть где смерти избыти, и нѣсть где остриа меча укритися, и оскудѣ князь и воевода и все воинъство их потребися, и оружиа их до конца исчезоша». Инии же в церквах каменых затворишася, нъ и тамо не избыша, безбожныя бо силою двери церковныя разбиша, и тѣхь мечи исѣкоша. Вездѣ же крикь, и вопль великь и плачь бысть, яко не слышати другу друга вопиюща, множеством народ кричаща, они же хрестьян изводяще из церкви, лупяще и обнажающе сѣцаху. А церковь съборную разграбиша, олтаря и святыя мѣста попраша, и кресты честныя и иконы окованыя одраша, украшеныя сребром и златом и камением драгым, и пелены саженыа жемчюгом с златом и каменьем оборваша, а святыя иконы попраша, и съсуды церковныя златокованыя и сребреныя многоцѣнныя поимаша; и книг множество с всѣх град и с сел, в съборных церквах до стропа наметано, съхраненья ради испроважено, то все без вѣсти сътвориша.
Что же изречемь о казнѣ князя великаго, яко и тоя многоцѣнное скровище скоро истощися, и велехвалное богатьство и богатотворное имѣние быстрообразно разнесено бысть? Придем же в сказание и прочих и многых бояр старѣйших, их же казны многовременьством събираемы и благодѣньством наполнены, и хранилища их исполнь богатьством имѣниа многоцѣннаго и неизочтеннаго, то все единѣм часом пограблено. И пакы другиа суща купца в градѣ, иже суть богатии людие, храмины их наполнены всякого добра различнаго, тая же вся часом пограбиша и расхитиша. И многы монастыря разориша, и многы церкви раздрушиша, и в святых церквах убийство сдѣяша, и в святых олтарех кровопролитие створиша окаяннѣи, и святая мѣста оскверниша, яко же пророк Давид глаголаше: «Боже! Придоша язычи в достояние твое, оскверниша церков святую твою; положиша Иерусалима яко овощное хранилище, положиша и трупья рабь твоих в брашно птицам небесным и плоти преподобных твоих звѣрем земным, прольяша кровь их яко и воду, окрест Иерусалима, не бѣ погребая их; и дѣвица их неосѣтовани быша, и вдовица их не оплакани быша, священници их оружием падоша».
Была бо тогда сѣча зла зѣло, и много множество паде трупья Руси, от поганых тотар избьеиых, многых мертвых лежаху телеса мужей, жен, нагы и непокровены. У ту убьен бысть Симеон, архимандрит Спасовьскый, а другый архиманьдрит Ияков, и инии мнози игумены, и попове, и диако
92
ни, и крилошани, и четци, и пѣвцѣ, и черньци, и простци, от унаго и до старца, мужьска полу и женьска, тии вси посѣчени быша; а инии в огни изгорѣша, а инии в водѣ истопоша, а друзии от них множаи в полонъ поведени быша, в работу поганьскую и в страну татарскую пленени быша.
И бяше видѣти тогда плачь, и ридание, и вопль мног, и слезы неисчетныя, крикь неутолимый, рыдание многое, охание и сѣтование, печаль горкая, скорбь неутѣшимая, нужа ужасная, горесть смертная, страх и трепеть, ужас и дряхлование, бесчестие, поругание, смѣх врагом, укор, студ и срамота, поношение и уничижение. И сия вся приключишася хрестьяном от поганих, грѣх ради наших.
И тако злѣ, скоро взяша Москву, мѣсяца августа 26 день, память святого мученика Андрѣяна и Натальи, в 7 час дни, по обѣдѣ, товар же и всякая имѣния пограбиша, и град огнемь зажгоша и огню предаша, а люди мечьному пресѣчению предаша. И бысть оттолѣ огнь, а отселѣ мечь, ови от огня бѣжаще мечемь умроша, а друзии от меча бѣжаще в огни сгорѣща. И бысть им четверообразная пагуба: первое от меча, второе от огня, третее от воды, четвертое в пленение поведени быша.
Бысть же преже того видѣти было Москва град великь зѣло, град чюден, град многочеловѣчен, в нем же множество людий, в нем же множество господства, в немь же множество бысть всяких узоричий; и пакы в полъдень измѣнися видѣние его, егда взят бысть, и посѣчен и пожжен. И нѣчего его видѣти, развѣй, токмо земля и персть, прах и попел, и трупья мертвых многа лежаща, и святыя церкви стояща разорени, акы же осиротевши и акы овдовѣвши; плачетца церкви о чадѣх церковных, паче же о избьеных, яко матерь о чадѣх плачющюся.
О чада церковная, о страстотерпци избьении, иже нужную кончину подъясте и иже нужную смерть приясте от огня и меча! И от поганых насильства церкви стоять, не имущи красоты, ни лѣпоты. Где красота церковная? Понеже престала служба церковная, ею же многа у господа просим; престала литургиа святая; престала же и святая просфура, приношение, еже на святом жертовницѣ; престала молитва заутреняя и вечерьняя; преста глас псалму по всему граду и умолкоша пѣсни. Увы, мнѣ страшьно се слышати, страшнѣе того было видѣти! Грѣсѣ же наши то нам сътворилѣ.
Где благочесть и благостроение церковное? Гдѣ четци и пѣвци? Гдѣ крилосници церковнии? Гдѣ суть иереи священници, служившии богу день и нощь? Вси лежать, вси
93
поснуша, вси посѣчени быша, и избьени быша, и усѣчениемь меча умроша. Нѣсть позвонения в колоколы, ни в било. Нѣсть зовущаго ни текущаго. Не слышати в церкви гласа поющих, ни слышати славословия, ни славословьления. Не бысть по церквамъ стихословиа и благодарениа. Во истину суета человѣческая, и бысть всуе мятежь человѣческый.
Сице же бысть конець московьскому пленению. Не токмо же едина Москва взята бысть тогда, но и прочии грады и страны пленени быша Тахтамышемь царемь.
Князь же великы с княгынею пребысть на Костромѣ и с дѣтьми, а брат его Володимер на Волокѣ, а мати Володимерова и княгыни в Торъжьку, а Герасим, владыка коломеньскы, в Новѣгородѣ.
Кто нас, братье, о семь не устрашится, видя таковое смущение Руской земли? Яко же господь глагола пророком: «Аще хощете, послушаете мене, благая земная снѣсте, и положу страхь вашь на вразѣх ваших; аще ли не послушаете мене, то побѣгнете никым же гоними; послю на вы страх и ужас, и побѣгнеть вас от пяти 100, а от ста тысяща». Елма же царь распусти силу татарскую по Руской земли воевати великое княженье Руское, ови шедше к Володимерю, много людий посѣкоша и в полой поведоша, а инии полци ходиша к Звѣнигороду и к Юрьеву, а инии к Волоку и к Мужайску, а инии к Дмитрову, а иную рать посла в град Переяславль, они же его взяша и огнемь пожгоша, а пераяславци выбѣгоша вон из града, а град повѣргше, по озеру в судех, тамо избыша. Татарове же многы града поимаша, и волости повоеваша и пожгоша, а манастыри пограбиша, а хрестьян посѣкоша, а иных в полон поведоша, и много зла Руской земли сътвориша.
КНІГІ ОНЛАЙН
