Старажытная беларуская літаратура
Выдавец: Юнацтва
Памер: 350с.
Мінск 1990
Князь же Володимир Ондрѣевичь стояше ополчився близ Волока, събрав силу около себе. И нѣции от тотар не вѣдуще его, ни знающе, ѣхаша на нь, он же, о бозѣ окрѣпився> удари на них, и тако божьею милостию овых убил, а иных живых поимал, а инии побѣгоша и прибѣгоша к царю, и повѣдаша царю бывшее. Он же от того побѣдився, и оттолѣ начат помалу отступати. Идущу же ему от Москвы, и оттолѣ отступиша рать к Коломнѣ, и тии шедше взяша град Коломну и отъидоша. Царь же перевезеся за рѣку за Оку, и взя землю Рязаньскую и огнем пожьже, и люди посѣче, а инии разбѣгошася, а полона поведе в орду бесчисленое множество.
Князь же Олег Рязяньскый то видив побѣже. Царь же ко ордѣ идущи от Рязани, отпусти посольством посла своего Шихмата, шурина своего, к князю Дмитрию Суздальско
94
му, с его сыном, с княземь Сѣменомь, а другаго сына его, князя Васильа, поят с собою во орду.
Отшедшим же тотаром, и потом не по мнозѣх днех князь великый Дмитрий и брат его Володимир, койждо с своими бояры и старѣйшими, въѣхаша в свою вътчину в град Москву, и видѣша град взят, и плѣнен и огнем пожжен, и святыя церкви разорены, а людий побитых, трупиа мертвых бес числа лежащих; и о семь съжалиша си зѣло, и яко и расплакатися им с слезами.
Кто бо не плачеться таковыя погыбели градскиа? Кто ли не жалуеть толико народа людий? Кто ли не жалуеть? Кто ли не потужить о селици множествѣ хрестьян? Кто не сѣтуеть сицеваго плѣнениа и съкрушениа?
И повелѣша телеса мертвы хоронити, и дающе от 40 мертвець по полътинѣ, а от ста по рублю; и съчтоша, всего того дано бысть от погрѣбания мертвых 500 рубльв. А опрочѣ того елико сдѣяша татарове напасти Руси, убытька княженью великому, елико протора сътвориша своим ратным нахожениемь, колико градов плѣниша, колико злата и сребра взяша, и всякого товара и всякого узорочья, а землю пусту створиша и волости повоеваша и пожгоша, колико хрестьян в полон поведоша, колико хрестьян мечемь иссѣкоша, аще бы мощно тѣ вси убѣткѣ исчести, числа не можеть.
Не по мнозѣх же днех князь великий Дмитрий посла свою рать на Олга Рязаньскаго. Олег же не в мнозѣ дружинѣ едва убѣжа, а землю его до остатка взяша и пусту сътвориша, пущи ему бысть тотарьскиа рати. Тогда же бывшу митрополиту Киприяну на Тфѣри, тамо избывшу ему ратнаго нахоженья, и приѣха на Москву, октября в 7.
Той же осени к князю Дмитрию на Москву приѣзди посол от царя Тахтамыша Карачь о миру. И потом князь повелѣ хрестьяном ставити дворы и грады съзидати. Того же лѣта свершиша церков камену свято Рожество, на полѣ. В то же лѣто приѣха в Новъгород владыка суздальскый.
В лѣт 6948 (1440) сотворися зло велико в Литвѣ: убиень быс князь велики Жикгимонт в Литви во граде Троцех, во вербную, нед(е)лю перед обедомь и быс метежь велик в Литовьской земли.
А в то врѣмя в Смоленску держал воеводство от Жикгимонта пан Андрей Сакович. И поча приводи™ ко целованию смолнянь, что ж князи литовъеки и паны вся земля Литовъская кого посадятъ на Вильни, на великомъ княжении, и вамъ от Литовьской земли не отступа™ и великого князя литовъекого, а ко иному не приступа™, а
95
мене вамь в себе держати воеводою во себе, доколе сядеть на Вилни князь великый.
И владыка смоленский Семион*, и князи, и бояре, и местичи и черныя люди целовали пана Андрѣя на всемь томь: Вилни не отступати и пана Андрѣя держати в себе честно воеводою на Смоленску.
И по велице дни, на святой недели в среду, здумаша смолняне, черные люди: кузнеци, кожемяки, перешевники, мясьники, котельники пана Андрѣя согнати силою с города; а целование переступили. И наредилися во изброи и со лукцами, и со стрелами, и с косами, и зь секѣрами, и зазвонили в колокол.
Пан же Андрѣй почал ся радити со бояри смоленскими, и бояре ему молвили: «Вели, пане, дворяномь своимь убиратися у зброи, а мы и с тобою. Чи лепшей датися имь в руки?» И поидоша с копи противу их на конех.
И бысь имь ступь. У Бориса и Глѣба*, во городе избиша много черных людей копии до смерти, а инии ранены живы остали. И побегоша черныа люди от пана Ондрея. И той нощи выеха пан Андрей из города со женою, и бояре смоленскыи с нимь. И после того быс метежь великь. Во Смоленску изымаше смолняне Петрыку, маршалка смоленского, и утопиша его во Днепрѣ, и посадиша собѣ воеводу в Смоленску князя Андрѣя Дмитриевичь Дорогобужьского.
Рада же литовъская, великого княжения князи и панове, и вся земля дорадивъшися и взяша из ляхов Казимера королевича на великое княжение Литовское. И посадиша его со честию на стольнечьномь град на Вилне и на всей Руской земли.
И в то время приде князь Юри Лыньгвеневичь из Новагорода в Литву, и князь великий Казимир, королевичь, дал ему отчину его Мстиславлю. Бояре же смоленскыи приехали к нему из Литвы ко Смоленску. И черьны люди не пустиша их у город. Они же розьѣхалися по своемь селомь. И затымь быс брань велика межи бояр и черных людей. И, бояся бояр, черныя люди призваша к собѣ оспадарем князя Юря Лигвенивича. И посла князь Юрьи поймати бояр, и поимаша бояр, и поковаша их. Имѣние их подаваша бояремь своимь.
И той же осени, на Филиповы запуски, приде войско литовское ко Смоленску, и сътояша полтрети недели, посады и церкви и монастыри пожьгоша, а людей много множество посекоша, а живых в полон поведоша. И много зла сотворися. И поидоша прочь.
96
ЛѢТОПИСЕЦЪ ВЕЛИКЫХ КНЯЗЕЙ ЛИТОВЪСКЫХ
Великого князя Кедмина литовъского было сынов 7: стареши Монвид, потомъ Наримонт, Олигоръд, королев отецъ*, потомъ Евнутей, потомъ Кестути, отецъ великого князя Витовта, потомъ Корият, седмый Люборт. Монвиду даль отецъ Корачев да Слонимь, Наримонту Пинеск, Олгирду, королеву отцу, Крево, да к тому князь витебскый, сынов не держаль, принял его к дотьце Витебъскь взяти, Евнутия осадилъ во Вильни, на великом княжени, а Кестутию Троки, Коръяту Новъгородок, а Люборта принял володимеръскый князь к дотьце во Володимер и в Луцеськ и во въсю землю Волыньскую.
Олгирд, королев отець, а великого князя отець Кестути были во великой любви и милости и в ласце. Князь велики Евнутей во болшенсьтве будя не полюбился има. И смовили межи собою братия, князь велики Олгирд и князь велики Кестучи, как бы его оттоле высадити, а некоторому бы межи их сести. И, смолвилши межи собою, рок учинили, которого бы дни к Вилни пригнати, засести город под братомь, великимь княземь Евнутиемь. А князь велики Ольгирд к Вилни из Витебьска не поспел к тому року, а князь великий Кестутей пригнал ко городу Вилни и вогна в город. И князь велики Евнутей выскотив убежить во гуры, тамо озябеть в ноги. Немше его привезли ко брату его ко князю великому Кестутию. Он же жда брата своего, старшего великого князя Олигирда, посадити его за сторожею, а противу брата своего великого князя Олигорда послал гонца, что иже во Вилни сель, а брата князя великого Евнутия инял. Стретиль гонецъ во Креве, и князь велики Олъгирдь борздо поспешить ко брату своему великому князю Кестутию. И князь великый, князь Кестути, рече брату своему великому князю Олигрду: «Тобѣ подобаетъ княземь великимь быти во Вилнѣ. Ты стареши брать, а я с тобою за одно живу». И посади его на великомь княжени Вилни, а Евнутию даль Ижеславль.
А докончають межи себе князь Кестутей велики и велики князь Олгирд, што братии всей послушну быти князя великого Олгирда, или который волости то собѣ розьделили, а то собѣ докончають, что придобудуть град ли или волости, да то делити на полы. А быти имь до живота в любъви, во великой милости. А правду межи себе на томь дали: не мыслити лихомь никому же на никого ж. Тако же были и до живота своего в той правде.
4—1909 Q7
Сынов же было у великого князя Олгирда 12, а в князя великого Кестутия сынов 6 было. А межи всих сынов любили: князь Олгирд князя великого Ягаила, и князь велики Кестути полюбиль князя великого Витовта. И нарекли при своих животех их, што имь быти на их мѣстех на великих княжених. Они пакь князь велики Витовт такъже во великой дружьбѣ были при отцех своих.
Потомь пакь князь велики Олгирдь умре и князь велики Кестути не остави брата своего великого князя Олгирда, как до его живота в одинотьстве с нимь были. Почнеть держати княземь великим во Вилни сына его, князя великого Ягаила. И почнеть пакь приезьдити ко старымъ думам, какь ко брату приѣзьчиваль ко старейшему.
Некто пакь был у великого князя Олгирда паробокь, неволны холоп, звали его Воидоломь. Первое был пекаромь, потом вставили его постелю слати и воду давати собѣ пити, и потомь пакь полюбилься быль ему, даль был ему Лиду держати и повель был его в добрых. Потомь по животе великого князя Олигирда двѣ ли лѣте минуло, князь велики Ягайло поведеть его велми во высокых и дасть за него сестру свою родную княжьню Марию, што потомь была за княземь Давыдомь. Князю великому Кестутию велми нелюбость учиниль и жалость, што братанну его, а свою сестру за холопа даль. И быль тоть Воидило у великой моци у великого князя Ягайла. Почалъ со немьци собе соймы чинити и записыватися грамотами противу великого князя Кестутия.
Некто пан быль остродски кунтор, звали его Гунстыномь. Тот был кмотр великому князю Кестутию: крестиль княгиню Янушевую, дщерь его. Тоть поведаль князю великому Кестутию: «И ты того не вѣдаешь, как князь великий Ягайло посылаеть к вамъ часто Воидила, и уже записался с нами какь тебе изьбавити своив месть, а ему бы ся достало и со сестрою великого князя Ягаила твои мѣста».
Князь велики Кестутей вѣда, што князь велики Витовт гораздо живеть со князем великимь Ягайломь, и почнеть жаловатися сыну своему, великому, князю Витовту: «Ты с ним горазьдь живешь, онь вже записаль ся на нас со немьци». Князь велики Витовът рече отцу своему: «Не веруй тому, ачь того неть, заньже со мною гораздо живеть, ачей бы мне явил».
Потомь пакь учинилося великое знамение. Князь великий Ягайло даль был Полтескь брату своему Скиригаилу, и они его не приняли. И князь великий Ягайло послеть рать свою всю литовскую и рускую со братомь своим князем
98
Скригаилем и к Полоцьку, и оступять город. И князь велики Кестути опять начнет сыну своему, великому князю Витовту, жаловатися и проплакивая на князя Ягайла: «За и, Воидила, сестру даль, мою братанну, а из немець ми явлено, что немьци записалися на нас. А се пак третее: с кимь мы ся воюемь? — С немьци! Они с ними Полоцька добываютъ. Уже то проявилося, што они на нас полно стали с немьци». И князь велики Витовт отвечаеть отцю своему, великому князю Кестутию: «Еще того не доверяю гораздь». А рекл то князь великый Витовть, а сам поѣхал к городу Дорогичину. Князь пакь великы Кестутей собрався своею моцию и вженеть во город во Вилню, иметь князя великого Ягайла и со братиею и с матерью, и грамоты и надеть, што з немьци записался, и ко сыну своему гонца послеть к великому князю Витовту к Дорогичину, што такая дѣла сталася. И гонець тоть наидеть князя великого в Городне: он вже до Городна приѣхал з Дорогичина. А князь великы Витовъть за одинь день приженеть из Городна ко отцю своему Кестутию. Он же рече сыну своему, князю великому Витовту: «Ты мнѣ не вѣрил, а се тые грамоты. Записалися были на нас, но бог нас остерегл. Но я князю великому Ягаилу ничего не вчинил: не рушив есмо ни скарбов его, ни стад, а сами у мене не внятстве ходять, толко за малою сторожею. А отчину его Видбеск и Крево и вся мѣста, што отецъ его держал, то все даю ему. Ни у во что их не вступаюся. А то вчинил есми, стерега своей головы, почюв што на мене лихо мыслить».
КНІГІ ОНЛАЙН
