• Газеты, часопісы і г.д.
  • Деды: дайджест публикаций о беларуской истории Выпуск 14

    Деды: дайджест публикаций о беларуской истории

    Выпуск 14

    Выдавец: Харвест
    Памер: 320с.
    Мінск 2014
    103.2 МБ
    Для сближения князей существовали и другие предпосылки.
    Они сошлись при драматических обстоятельствах. Курбский бежал в ВКЛ от царя Ивана IV. Прямой потомок ярославских князей, он, отслужив воином, ад­министратором, стал царским наместником в пограничном Юрьеве /ныне эстонский Тарту/. Но весной 1564 года (30 апреля), узнав о готовящейся рас­праве с ним, А.М. Курбский через Ливонию бежал в ВКЛ. В том же году он при­нял участие в войне против Москвы уже на литовской стороне.
    В 1567 году князь Андрей получил за службу от великого князя Жигимонта II Августа, на условиях лена, город Ковель с окрестностями (ныне районный центр в Волынской области, Украина). Чтобы както оправдать свой титул и сохранить «честь» рода, Курбский стал именовать себя «князем на Ковеле» (хотя офици­ально он был только державцем, то есть получил земли в пожизненное пользо­вание, не мог передать их в наследство жене и детям) [1, с. VII].
    Проблемы сопровождали всю жизнь Курбского на новой родине. Большин­ство соседей враждебно отнеслось к князю, с ними он до конца жизни враждо­вал: чинились наезды на земли друг друга с поджогами и убийствами [2, с. 91120]. Он писал, что оказался «между человеки тяжкими и зело негостелюбными»; «ненавысные и лукавые суседи... хотяше ми выдрати данное ми имене... ради зависти, но и крови моей насытитися желающе» [3, с. 556].
    В такой ситуации он искал себе товарищей и нашел их в компании православ­ной волынской шляхты, лидером которой был ВасильКонстантин Острожский, [260]
    живший в Остроге (ныне на территории Ровенской области). Тот дружелюбно отнесся к Курбскому, воспринял его не как конкурента или угрозу своей собст­венности, а как соратника в деле просвещения.
    В то время В.К. Острожский был уже маршалком (предводителем) волын­ской шляхты и воеводой киевским, а главное, одним из самых богатых людей в государстве (и притом православным)*. Католическая церковь искала его бла­госклонности, всячески стремилась убедить его перейти в латинскую веру. Во­круг него постоянно находились послы от Папы Римского, католические дея­тели. Играя на воинских амбициях В.К. Острожского, ему даже предлагали воз­главить новый рыцарский орден для борьбы с турками (все ордены утверждал Папа, поэтому надо было сменить вероисповедание). Но в деле веры его пози­ция оставалась принципиальной.
    Однако В.К. Острожский видел кризис православия, вероятно, он также по­нимал отсутствие перспектив для его дальнейшего существования в Речи Поспо­литой. Сколько он ни вкладывал своих средств, сколько ни пользовался связями с влиятельными особами — он не мог остановить процесс упадка веры дедов и прадедов [4]. Известно, что ВасильКонстантин организовал в своей резиден­ции в Остроге типографию, где работал Ян Федорович (15101583), более из­вестный как Иван Федоров, а также школу, которую современники называли Славяногреколатинской академией**. Вот на этой почве поддержки правосла­вия и сблизились князья Курбский и Острожский.
    Не терял времени и Андрей Михайлович. Хотя в предыдущую свою жизнь он занимался только войной и административной деятельностью, теперь, одолжая средства у ковельских горожан (в результате чего после смерти оставил жене много долгов, в том числе за бумагу) [5, с. 311313], он стал книжником. В своем дворе Миляновичи, что под Ковелем, он основал кружок по переводу книг с гре­ческого и латыни на славянский язык. Как интеллектуал, он ставил перед собой и читателями цели просвещения: «Без цены, даром, научайте души свои».
    В возрасте около 40 лет Курбский начал специально изучать латынь (будучи православным, он не принимал языка католической церкви), чтобы переводить «на свой язык» еще не переведенное. Со скорбью отмечал, что от слов «наших учителей (отцов церкви. — Я.Б.} чужие имеют наслаждение, а мы в это время в голоде духовном пребываем» [3, с. 564].
    Социология определяет дружбу как бескорыстные взаимоотношения, осно­ванные на доверии, искренности, терпимости, общих интересах и увлечениях. Кажется, все это можно увидеть в отношениях между князьями. Курбский и Ост­рожский подружески делились друг с другом результатами своего труда. Это можно проследить по сохранившимся письмам Курбского Острожскому. Через
    * Ему принадлежали 25 городов, 10 местечек и 670 деревень, суммарный годовой доход от которых превышал миллион злотых. — Ред.
    ** «Академия» была основана в Остроге в 1576 г. Ученики изучали — по религиозным текстам — сла­вянский, греческий и латинский языки, а также «свободные науки» (грамматику, риторику, арифметику, логику и др.), занимались музыкой и хоровым пением. При академии действовали типография и научно­литературный кружок.
    В 158081 гг. Я. Федорович издал в Остроге первую полную славянскую Библию («Острожская биб­лия»). — Ред.
    переданная Острожским, сильно за­дела переводчика. Тем более, он
    эту краткую одностороннюю переписку складывается достаточно цельная, эмо­ционально разнообразная картина взаимоотношений.
    Так, из первого письма (начало 1570х гг.) узнаем, что Курбский еще раньше прислал Острожскому часть своего перевода «Нового Маргарита» Иоанна Зла­тоуста: посоветоваться, похвалиться («И послахъ ево к вашей светлости на про­хлаждение духовное, яко ко благородной душе и светлой княжацкой»). Теперь же Андрей Михайлович злился, так как князь Острожский показал пере­вод какомуто человеку, по мнению Курбского, «не токмо в науках неис­кусному, но ... к тому же и скверных словес исполненному, и востыду не имеющему, глаголы Свещенных Пи­саний нечисте и скверно отрыгаю­щему».
    Видимо, критика этого человека,
    нуждался в ободрении, поскольку деятельность Миляновицкого круж­ка только начинала разворачивать­ся [2, с. 6869]. Острожский, как более близкий к реалиям времени, предложил перевести текст на поль­ский язык «лепшаго ради выразумения». Курбский обижается на пред­ложение и замечает, что якобы на «польской барбарии» трудно пере­дать церковнославянский текст. В
    завершение обиженный переводчик советует Острожскому «тот папер спалити... або попу якому в церковь рускую аддаць» [6, с. 542].
    Второе известное письмо Курбского было написано через несколько лет после первого. К тому времени князь уже усовершенствовал свои переводческие умения и заимел сильный авторитет среди православных Волыни. Теперь уже Острожский обращается за советом к Курбскому. Дело в том, что в 1577 году польский иезуит Петр Скарга издал книгу «О единстве церкви Божией» с посвя­щением В.К. Острожскому, где высказал надежду, что православный князь пой­мет и воспримет католические идеи.
    Князь Василь решил вступить в полемику со Скаргой, для чего нанял арианина Матовилу, чтобы тот дал исчерпывающий ответ иезуитам. Когда текст был готов, Острожский решил поделиться произведениями с князем Курбским, по­слав ему и книгу Скарги, и ответ Матовилы, и письмо от себя. Курбского, оче­видно, возмутило присоединение к делу Матовилы: «Кто слышалъ от века, или где писано в крониках, ижбы волко разтерзателя ко стаду овець на пожить взывати?» Протестант здесь фигурирует как «волкрастерзатель», а православные — как «стадо овец», к которым этот волк был заброшен. Саму книгу Скарги Андрей [262]
    Князь А. Курбский
    Михайлович характеризует как «езуитцкии фабулы, софизматы повапленные» [7, с. 544].
    Подружески достается в письме и В.К. Острожскому за то, что просит у ере­тика помощи в полемике с католиками, а мог бы сам полемизировать, если бы, подавляя лень, чаще, хотя бы понемногу, читал Священное Писание. «И не пре­стану ти воистинну докучати и до моей смерти — понежа зело люблю тя», — за­ключает Андрей Михайлович [7, с. 544]. Сам же Курбский свою «лень подавлял» и действовал часто «напролом», не достигая нужного результата, а только разжигая споры. Так, приезжий князь отметился по­лемикой с виленскими иезуитами, а также с протестантами на приеме у князей Ко­рецких [8, с. 534536].
    В своем третьем письме к В.К. Острож­скому «князь на Ковеле» А.М. Курбский дает свободу чувствам. Для Курбского иезуиты — только «полуверные латины», а протестанты — даже «дети дьявола». В этой «цыдуле» Андрей Михайлович как умеет — и лестью, и страхом Божьей ка­ры — просит ВасиляКонстантина Бога ради выгнать Матовилу и других «ерети­ков» [9, с. 547549].
    Хотя переписка дошла до нас в виде писем только одной стороны, тем не менее, можно четко увидеть разницу в ми­ровоззрении князей: уроженца относи­тельно «открытого» ВКЛ и выходца из ав­
    торитарной Московии. Острожский ценил различия во взглядах и воспринимал разные идеи. Курбский был значительно более косным и консервативным.
    Различалось и их отношение к другим религиям. Острожский имел отноше­ния с представителями всех вероисповеданий, но сам упорно держался своего. Так, он был женат на католичке, окружен католиками и протестантами. Он стре­мился примирить христианские церкви, в 1584 году организовал в своем по­местье встречу православных иерархов Речи Посполитой, чтобы поделиться мнениями относительно нововведенного григорианского календаря. Также Ост­рожский построил мечеть для пленных татар, которых поселил в своем Остроге. Отдельную слободу в Остроге занимали и евреи, там была богатая синагога.
    Курбский не отличался открытостью к новому. Он отвергал иудаизм и мусуль­манство, называл протестантов «дьяволами», а книги их авторства — «навозом». Злоба и остервенение, с которыми Курбский относился к протестантам, просле­живается едва ли не в каждом из известных нам его писем и предисловиях: «еретическия бредни», «бабские басни», «хренские и свинские замышления».
    Притом очевидно, что вопрос протестантизма являлся для князя более бо­лезненным, чем вопрос католичества. Курбский словно воспринимал себя ду
    Руины замка в Остроге в XVIII веке
    ховным наследником отцов церкви, произведения которых переводил: как они боролись с ересями — так и он. И при чтении его нападок возникает впечатле­ние, что он поставил себе борьбу с «еретиками» одной из главных целей жизни, как миссию. Кроме враждебного отношения к протестантам и католикам, Курб­ский проявил себя и как антисемит. Так, известен случай, когда Курбский за долги одного еврея месяц держал двух других в пруду с пиявками [1, с. VII]. Острожский себе такого не позво­лял, ибо евреи испокон века жили в городах, принадлежа­щих его роду. Спокойно он от­носился он и к мусульманам, даже помог деньгами при строительстве мечети в Ост­роге.